Внук Молотова пересматривает историю. А где внуки Риббентропа?

Внук Молотова Вячеслав Никонов в путинской России стал большим государственным деятелем, писателем и - что особенно важно - влиятельным телекомментатором. 

На днях он заговорил с экрана о пакте Молотова-Риббентропа. Это не удивило и даже давно ожидалось. Вячеслав Никонов - один из "историков", освещающих историю Второй мировой войны. Приближается годовщина нападения гитлеровской Германии на СССР. При Путине так называемую Великую Отечественную войну стали рассматривать в отрыве от Второй мировой. Победа над нацизмом изображается как проявления гениальности Сталина и героизма советского народа. Понятно, что это соответствует идеологическому заказу Кремля. Но одна "деталь" раздражает главного  почитателя Великого Кормчего, выпускника Высшей школы КГБ. Он не может отрицать подписания пакта Молотова - Риббентропа в 1939 году.

Союз с Германией долго изучался советскими школьниками как мудрый шаг Сталина, необходимый для подготовки к войне с нацизмом. Только при Горбачеве было откровенно сказано, что договор с Гитлером был планом раздела мира между двумя диктаторами и стал причиной Второй Мировой войны, но Гитлер решил перехитрить доверившегося ему Сталина и напал на СССР. 

Понятно, что для доктора исторических наук Вячеслава Никонова пересмотр роли пакта Молотова-Риббентропа - дело профессиональной и семейной чести. Что касается авторитета историка Никонова, то из Википедии можно узнать, что, будучи студентом МГУ, он занимался не столько наукой, сколько комсомольскими и партийными делами, впоследствии стал деканом. Мы помним таких "ученых". Собственно, Никонов пошел в своего батюшку - работника НКВД, в "трудные" времена перешедшего в МГИМО, где всегда готовили отнюдь не дипломатов...

Не удивительно, что Никонов никогда не критиковал дедушку, обличал в своих "трудах" американский империализм и анализировал замечательную стратегию  российской армии, оккупировавшей Украину. Он долго ждал момента для реабилитации Молотова и дождался!

В своем телевыступлении профессор заявил, что нельзя представлять пакт Молотова-Риббентропа как раздел мира перед Второй Мировой войной. По его словам, мировая война началась раньше: это вторжение Японии в Китай, агрессия Италии против Абиссинии, война в Испании. 

Конечно, в современной России, где полагается срок за "фальсификацию истории", никто дискутировать с Никоновым не будет. А Вячеслав Алексеевич как раз ввел "научный" критерий    для выявления фальсификаторов. Правда, наукой здесь, как обычно, и не пахнет.

Что бы ни говорил профессор с голубого экрана, уже нельзя оспорить известного факта: "Договор о дружбе" содержал секретный протокол, в котором черным по белому назывались сферы "интересов" сталинского СССР и гитлеровской Германии.

Договор заключили 23 августа 1939 года в спешке. Уже вечером после подписания пакта в Кремле состоялся банкет, на котором Сталин провозгласил тост за фюрера! Торопливость объяснялась желанием двух бандитов поскорее начать передел мира. 1 сентября Германия напала на Польшу, вскоре СССР объявил о "воссоединении" Украины и Белоруссии, затем состоялся парад "братских" армий в Бресте. Через несколько месяцев вермахт начал захватывать европейские страны, а Красная Армия приступила к восстановлению территории Российской империи. При нападении на Финляндию Советский Союз использовал такую же подлую провокацию, как Гитлер для вторжения в Польшу. 

Сталин из кожи лез, чтобы продемонстрировать преданность другу Адольфу. Его голодавшая страна, разоренная коллективизацией, исправно посылала в Германию эшелоны с продовольствием и сырьем. В советской прессе "поджигателями войны" называли будущих союзников по антигитлеровской коалиции!

О "передышке", якобы позволившей Советскому Союзу подготовиться  к войне. Присоединенные благодаря пакту территории вермахт занял за несколько дней! В романе "Июль 41 года"  Григория Бакланова ("поколение лейтенантов") есть поразительный эпизод. Во время панического летнего отступления советский офицер находит листовку, в которой Красной Армии предписывается - несмотря на нападение Германии - оттеснить противника к границе и дальше не продвигаться! Роман не публиковали 14 лет...

Сегодняшние аргументы внука Молотова поражают невежеством! Да, уже в середине 1930-х начались региональные военные конфликты. Собственно, главной целью создания Лиги Наций было предотвращение глобальной катастрофы (это можно понять по мемуарам Черчилля). Но войны Японии с Китаем, Италии с Абиссинией начались для самоутверждения империй. Тем более не вел к переделу мира международный конфликт. вспыхнувший из-за событий в Испании.

Характерна тогдашняя позиция СССР. Советские историки превозносили мудрость руководства страны, напугавшей Японию победой на Халкин-Голе в 1939 году и заключившей с ней договор, действовавший до конца Второй Мировой войны. Но сражения в Монголии велись несколько месяцев. Они выявили слабость советской авиации (она брала количеством - самолеты до будущего нападения Германии не имели радиосвязи). СССР обезопасил свои восточные границы, но не участвовал в войне на Тихом океане, которую вели США и Британия. Удар советских войск по Квантунской армии в 1945 году, красиво расписывавшийся в пропагандистской литературе, был нечестным нарушением международных норм. 

Война в Испании обнаружила недостатки советских танков и самолетов, беспомощность флота. Бездарные действия Красной Армии в маленькой Финляндии окончательно убедили Гитлера в военной слабости Советского Союза. 

Вячеслав Никонов - слишком мелкий ученый, чтобы переписывать историю. Но его выступления показывают, что подписание пакта Молотова-Риббентропа не было случайностью! Два фашистских режима были глубоко родственными. Страшно представить себе, что бы стало с нашей планетой, если бы Гитлер не решил захватить СССР!

Недавно внук Молотова затронул новую для себя тему. Он заявил, что русский народ - ветвь арийского племени. По утверждению профессора, русские  спустились с Карпат, заняли европейскую низменность, дошли до Тихого океана и начали осваивать Америку. Они усвоили все лучшее из культур великих империй (вот только школ и университетов не существовало на Руси, когда в Европе уже были Шекспир и Ньютон...).

Это что-то новое для сегодняшней генерации российских "историков", но совсем не удивляет. Про "арийцев" мы уже слыхали. Для тех, кто не знает, как классифицировать путинский режим, название подскажут реанимируемые расовые теории! 

Будет ли переписан пакт Молотова- Риббентропа? Никонов не против. Но что думают на этот счет внуки Риббентропа? Его старший сын делал такую же карьеру, как папа Никонова: был офицером "СС". Правда. после войны занялся виноделием -  прибыльней и безопасней. Но пять внуков Риббентропа "избегают публичной деятельности". Они явно умней, чем российский внучок!

 

  

Большое видится на расстоянье

Собственно, расстояние не так уж велико: не века и даже не десятилетия. Режиссер Петр Мостовой ушел от нас в минувшем январе - на 89 году жизни - но, как виновато сказал один из организаторов вечера памяти Михаил Теплицкий, друзья Мостового и поклонники его таланта поздновато вспомнили о нем! 

Петр Мостовой репатриировался в Израиль в 1993 году с репутацией выдающегося мастера документального кино. Его здесь оценили, была у него работа, он продолжал ставить фильмы, получавшие престижные международные призы, но он не умел изображать классика - поэтому никто не задумывался  о его возрасте, о его вкладе в мировой кинематограф. Только когда его не стало, мы поняли, какое это было огромное явление и что мы потеряли.

Вечер в театре "Маленький" вели руководитель театра Михаил Теплицкий и известный продюсер Татьяна Баданина. Были показаны фильм "Сцена" и отрывки из последнего произведения Мостового "Красный шарф". Потом выступали герои фильма, друзья и коллеги режиссера, его вдова. Все говорили очень искренне и... кратко, что лишало вечер малейшего налета официальности.

Фильм "Сцена" (2005) был показан не потому, что он снят в Израиле и основан на реальном факте: наборе артистов-репатриантов для проекта "Кабаре". Пожалуй, именно в этой картине с такой полнотой отразились стиль и личность Петра Мостового. 

Во-первых, фильм отличают доброта, теплота. Среди его персонажей (наряду с подлинными виртуозами) - немало людей, чьи лучшие годы остались далеко позади и чьи претензии на включение в проект не совсем понятны. Легче всего было изобразить их с иронией, смешком. Но режиссеру симпатичны их усилия, вера в себя, мечта о сцене, пронесенная через годы! 

Мостовой (в отличие от многих коллег, прибывших из бывшего СССР) не подлаживался к политикам и партиям, но его фильм - сионистский! Ведь его герои - евреи и свои дарования они привезли на склоне лет именно в еврейскую страну, не сомневаясь, что именно здесь их оценят.. 

Поразительно, но из теплой интонации, забавных сцен рождается настоящий гимн всепобеждающей силе искусства! Создатель фильма верит, что чуткий, умный режиссер (покойный Евгений Арье более двадцати лет назад порекомендовал Мостовому на эту роль своего актера Теплицкого: "Молод, талантлив, наверняка будет режиссером") и блестящий педагог-хореограф Марина Белтова способны создать из разнородной человеческой массы единый незаурядный  коллектив, говорящий на одном художественном языке.  Так и было на самом деле - документалист только "подсмотрел" и заснял этот процесс. Н сделал это с таким тактом, естественностью, доброй улыбкой, что фильм поняли, оценили и удостоили наград в самых разных странах! 

..Хороший вечер получился в театре "Маленький"! Те, кто не попали на него, много потеряли! 

От кино - к реальности...

Надо отдать должное режиссеру Григорию Кофману и руководителю театра "Лестница" Анне Гланц-Маргулис: им требовались огромная смелость и любовь к Настоящему Театру, чтобы ставить в Тель-Авиве "Пять вечеров"!

То, что Александр Володин - прекрасный драматург, "знают" все (хотя никто его пьес не читает...). Но после ошеломительного успеха фильма Никиты Михалкова с Гурченко и Любшиным (1978 год) как-то позабылось, что пьесу ставил в БДТ Товстоногов еще в 1959 году. Потом советские театры неохотно обращались к этой драме Володина - кто ж решится соревноваться с великим режиссером и двумя суперзвездами!

Я бы начал с констатации того, что создатели тель-авивского спектакля не случайно ставили его на краю города в крохотном "Театре Нико Нитая". И дело не в в том, что находящееся неподалеку известное исправительное заведение ассоциируется с горестной судьбой героя пьесы. Нико  Нитай был уникальным актером: он ненавидел "коммерческий театр" и стремился к деэстетизации изображаемого на сцене, из-за чего игнорировал приглашения в престижные труппы  и создал свой коллектив, свой репертуар, которые до сих помнят истинные театралы. Когда он работал над спектаклем "Безымянная звезда", я не удержался и полюбопытствовал, видел ли он советскую киноверсию  (с Вертинской,  Костолевским,  Михиалом Козаковым!). Нико, родившийся в Румынии и лично знавший автора пьесы Михаэля Себастьяна, иронически улыбнулся и сказал: "Да. Видел. Очень красивый фильм!" Не стоит рассказывать, что мрачно-сюрреалистическая постановка Нико Нитая об "идиотизме провинциальной жизни" не имела ничего общего с фильмом, вызывавшим восхищение невзыскательного советского зрителя.

Кто-то сказал, что кинематограф был убит появлением звука. По-моему, он был убит появлением красивых и талантливых актеров, которые очаровывали зрителей и заставляли их забыть о художественных преимуществах относительно молодого искусства!

Не случайно сценические версии знаменитых советских фильмов появлялись в Израиле в постановке "русских" режиссеров, с отвращением вспоминавших сладенькие экранизации прежней жизни. Не так давно Ариэль Крыжопольский прекрасно поставил булгаковский "Бег", не побоявшись показать его публике, помнившей фильм с Баталовым, Савельевой, Дворжецким, Ульяновым, Евстигнеевым. Не стал исключением Григорий Кофман, живущий в Германии и получивший одобрение своей постановки от сына Володина Владимира Лифшица, который запретил ставить пьесы отца в стране, ведущей бандитскую войну против Украины. 

Поле появления первых фильмов Никиты Михалкова все восхищались их поэтичностью. Конечно, он и сам талантлив, и умел подбирать актеров, а также... операторов, создававших нужную атмосферу! Но и в лучшие годы  утрированная красивость его картин отчасти скрывала конформизм, боязнь разгневать власть. В период "демократии" эта трусоватость обернулась откровенной сервильностью, вызывавшей возмущение недавних поклонников Михалкова. Поэтому в "Пяти вечерах" не было ни слова о сталинских лагерях. А действие перенесено в Москву из Ленинграда, который испытал все несчастья советского периода. 

Без лишней скромности признаюсь, что и в1978 году не восторгался михалковской интерпретацией "Пяти вечеров". Я понимал, что единственное объяснение 17-летней разлуки Ильина и Тамары: война - не убедительно. После войны фронтовики возвращались к любимым и уж всегда могли написать им. В 1970-е годы еще не было Интернета, и я не читал пьесу Володина (а ее редко печатали, так как  творчество драматурга всегда - начиная с " Фабричной девчонки" - вызывало "общественные дискуссии"). Но хэппи-энд фильма казался мне слишком простым и быстрым.    

Для меня лично в израильских "Пяти вечерах" за создателями спектакля стояла тень мудрого Нико Нитая, требовавшего от коллег новых, более честных режиссерских решений. В этой постановке я, наконец, услыхал слово "ГУЛАГ", многое объяснявшее в судьбе Ильина, который вылетел с третьего курса института за "оскорбление" подлеца-декана! В "колыбели революции" за непочитание начальства всегда карали сурово. 

Равнодушие Ильина и Тамары к своим судьбам не удивляет на фоне нищего ленинградского бытия и системы извращенных жизненных ценностей. Повторяющаяся декорация: в квартире Тамары и в случайных пристанищах Ильина бросаются в глаза то ли оконные рамы, то ли сушилки, на которых висит белье. (Раскрытие режиссерской концепции невозможно без блистательной сценографии Михаила Карягина Заодно отмечу великолепную работу со светом Миши Чернявского и Инны Малкиной, тонкое и точное музыкальное оформление Григория Кофмана и Михаила Суда). Это реалистическое изображение холодного и всегда сырого города. Но это и материализованная подсознательная потребность обитателей тесных коммуналок жить в более чистом, совершенном мире! 

Герои Володина не избегают выпивок. Но закуска в спектакле Григория Кофмана изображена... рисунками на фанере! Превращение еды в гастрономовскую бутафорию было характерно не только для города блокады. Это вечный и главный дефицит советского человека, за годы социализма так и не удовлетворившего самых естественных потребностей.

В этом деформированном мире Ильин стесняется сказать Тамаре, что работает шофером, а она считает себя неудачницей, поскольку всю жизнь работает мастером цеха на "Красном треугольнике". Для нее высшее карьерное достижение - должность главного инженера на большом заводе!

В упоминавшемся михалковском фильме важны две кинозвезды - остальные герои были нужны "сюжетно" -  для скорейшего приближения счастливого финала, хотя и эти роли получили популярнейшая в те годы Теличкина, художник Адабашьян, оказавшийся отличным актером, талантливая Лариса Кузнецова. В спектакле Кофмана обещание Ильина "сделать эту женщину счастливой", в сущности, выполняется уже на второй день, когда явно  подвыпивший дуэт горланит дурацкую песенку о "Женщине с острова Пасхи" (в "приглаженном" фильме Ильин хорошо поставленным голосом исполняет "Губы окаянные" Юлия Кима). Но герои Володина потеряли друг друга не из-за военного лихолетья, а из-за утраты самих себя. Отношения между главными и "второстепенными" героями помогают Ильину и Тамаре в поисках подлинных ценностей. В финале пьесы звучит откровенная публицистика - это было характерно для литературы "оттепели". 

В спектакле "Пять вечеров" нет голливудского благоговения перед  "звездами". 
Здесь играют все - по-разному, но ярко и порой неожиданно. Конечно, своей творческой победой  постановка обязана игре Анны Гланц-Маргулис. Она скупыми штрихами создает образ женщины не очень глубокого ума,  воспитанную в "принципах" своего времени, но способную сохранить свое чувство и преданность любимому человеку. В последних сценах  она не появляется в элегантной кофточке, как героиня Гурченко. Гораздо естественней ее бессменная "нарядная" блузка с нелепыми рюшами (или воланами?) по моде 1950-х. 

Мне было очень интересно, как сыграет Ильина Андрей Кашкер, который не знает невыполнимых задач. В  первых спектаклях в этой роли мы видели только Руслана Барабанова. Он ни статью, ни чертами лица совсем не напоминает неотразимого героя-любовника, но именно как рядовой советский человек ("мне всегда говорили, что у меня все впереди...") полностью соответствует режиссерскому прочтению. Так же играют без оглядки на "кино-соперников", но захватывают зал  Илья Иванус (Слава), Михаил Лернер  (Тимофеев), Александра Макарская (Катя), Дана Кучеровская (Зоя).

В одной из оперативных рецензий на спектакль "Пять вечеров" довелось прочесть, что он звучит актуально в дни войны!? А мне кажется, что речь о разных войнах. Александр Володин писал о времени,  обезличивавшем и разъединявшем людей. Режиссер Григорий Кофман и талантливый актерский ансамбль сумели передать дух пьесы. Воевать скорее всего нам предстоит всё меньше. Тем больше нам нужен хороший театр, сохраняющий лучшие духовные традиции страны нашего исхода!  

Маленький формат большого художника

Выставка художника Михиала Гробмана в тель-авивской галерее "Осман" впечатляет и количеством демонстрирующихся  произведений, и качеством аудитории!

Галерея невелика по размерам, но отнюдь не по этой причине были выставлены сравнительно маленькие по формату работы Гробмана. Недавно ушедший от нас художник, как всякий авангардист, никогда не терял интереса к настоящему и будущему - поэтому всю жизнь одновременно с замечательными стихами, ныне широко известными, вел скрупулезные дневниковые записи, писал газетные статьи и наряду с крупными полотнами, инсталляциями, вобравшими его масштабные идеи и отразившими эволюцию нового эстетического кода, создавал картины малого формата, в которых запечатлел свои мысли и оценки - часто ассоциативные - по поводу конкретных событий и явлений.

На выставке в галерее "Осман" поражаешься тому, насколько актуальны сегодня "камерные" работы Гробмана. Художник никогда не проявлял либерального благодушия по отношению к террору и понимал, как он опасен. Его небольшие "анти-левые" картины полны мощного сарказма и напрямую напоминают о Холокосте - кровавой предыстории Государства Израиль.

Гробман - великолепный колорист, предпочитавший чистые, экспрессивные краски.  Доминирующие цвета его нынешней экспозиции - разные оттенки красного и безоговорочно-черный.

Один из главных персонажей выставленных картин Гробмана - Дурак. Этот любимый им образ не карикатурен - в его пластическом воплощении ощущается сложный художественный язык: дебильное простодушие всем довольного обывателя, идиотическая улыбочка, длинный нос, всегда сующийся куда не надо,  и... рожки на голове, так как, по Гробману,  глупость и вредное любопытство не безобидны - это  свойства инфернального порядка!

На выставке не было случайных людей. Сюда пришли не только известные художники, искусствоведы, писатели, но многие русскоязычные израильтяне и старожилы страны, которые любят современное искусство и любят творчество Михаила Гробмана, всегда считавшего что Израиль должен поддерживать всё самое новое и интересное в мировой культуре. Поклонники многогранного таланта Гробмана ценят и его картины, и его литературные тексты, неожиданно сильно прозвучавшие на открытии в ивритских переводах, подтверждая глубинную родственность двух духовных традиций! 

Театральные размышления о конце света

В театре Fulcro, несколько лет назад перебравшемся в Израиль из Петербурга, немало подлинных мастеров танца и вокала. Тем не менее создатель и руководитель коллектива Даша Шамина никогда не стремилась добиться легкого успеха в новой стране за счет развлекательных постановок. Ее ученики создают интеллектуальный театр, в котором даже виртуозная пластика - только инструмент для создания сценических образов, родившихся из размышлений о самых актуальных вопросах нашего современного бытия. 

Поразивший израильских зрителей и критиков спектакль "Свадьбы не будет" возвращает нас к страшным августовским дням 1945 года, когда американцы подвергли атомной бомбардировке два японских города. Для драматурга Алины Фаркаш ядерная угроза - не абстрактная проблема. Действие спектакля разворачивается на узкой сценической полосе, практически не отделенной от зрителей: (сценография - Беата Ферштман) это, по замыслу режиссера Даши Шаминой, символизирует причастность каждого из нас к современным политическим и военным коллизиям.

Написанию пьесы предшествовало изучение документов (самими работниками театра было проведено немало  важных для будущего спектакля интервью с пожилыми японцами, уцелевшими в бомбардировке!), в ней много монологов, которые можно было бы отнести к публицистике, но создана она по законам искусства. Драма небольшого японского городка передана через судьбы нескольких героев, погруженных в самые приятные мирные заботы - подготовку к свадьбе. Ничто не предвещает близкого ужаса. Жених думает, как раздобыть в разоренной стране побольше цветов. Невеста озабочена покроем свадебного наряда. Как это часто бывает, радостное настроение жениха омрачает появление его бывшей возлюбленной... 

Естественно, создатели спектакля не пытались воссоздать реальные приметы атомной бомбардировки. Это апокалиптическое зрелище знакомо нам по документальным съемкам. В спектакле же, построенном на мощных контрастах, достаточно внезапного исчезновения милых предсвадебных картин, сменяющихся (художники - Ник Дрейден, Илья Делятицкий, Ксения Сорокина) появлением персонажей в жутковатых масках: это и пережившие катастрофу "хибакуся", и фантастический образ "мамы-самолета"- а затем и Голос автора (Полина Пахомова). 
 
Драматург не облегчает работу зрителям. Задаются самые смелые вопросы, требующие честного анализа прошлого и честных (не трафаретных) ответов.

Кто виноват в трагедии Хиросимы и Нагасаки? Победившая японцев держава понимает свою вину. Недаром на протяжении спектакля в американском словоблудии ни разу не появляется формула "ядерная бомбардировка"- она подменяется различными "эвфемизмами". Но ведь в 1945 году никто не знал о последствиях атомных взрывов, а после них американцы предоставили Японии огромную "гумпомощь". К тому же  существуют документальные свидетельства не только атомного кошмара 1945 года, но и отвратительных преступлений, совершавшихся в ходе захвата Юго-Восточной Азии  японской армией. Ситуация неожиданно становится схожей с антиномиями нынешней войны Израиля! Жестокость чудовищна и противоестественна: поэтому в спектакле она воплощена в андрогенном образе "мамы-самолета" (тут в полном масштабе разворачивается талант уникального актера Никиты Гольдмана!). Тем не менее настойчиво сохраняется вопрос: кто прав? Ведь Израиль виноват разве что в своем появлении на географической карте! Как с болью говорит Автор, единственный способ "искупить" эту вину - возвращение евреев в страны исхода...

Спектакль  "Свадьбы не будет" оказывает на зал сильнейшее эмоциональное воздействие. Но он держит зрителя и в не меньшем интеллектуальном напряжении, поскольку задаваемые вопросы не упрощаются плоской дихотомией левые-правые. В этом преимущество театра, появившегося в нашем культурном пространстве совсем недавно и не успевшего занять определенную политическую позицию! Последнее обстоятельство особенно важно: ведь мы привыкли считать атомную угрозу историческим реликтом, пустопорожней риторикой. Но политический расклад на планете внезапно так изменился, что несколько безумных правителей открыто шантажируют демократический мир своей готовностью применить ядерное оружие! Демократы явно не выдерживают противостояния с бандитами. Тут может кое-что сказать и наша страна. Хорошо, что в ней появляются источники не ангажированной мысли!     

Театр - это прежде всего радость!

Я внимательно слежу за работами Ариэля Крыжопольского, создателя театра "Ла Паним". Он не только яркий, разноплановый  актер, тонкий, умный режиссер, но и великолепный педагог. Мне особенно импонирует то, что Ариэль готов принимать в свою студию совсем не подготовленных подростков и приобщать их к искусству. На днях я побывал на первом спектакле холонских учеников Крыжопольского. С этими ребятами он занимается три года.

Ариэль - не сторонник "войны культур" и предпочитает игру на иврите. Но так получилось, что в Холоне он набрал группу детей "русских" репатриантов. Занимаются у Крыжопольского ребята самого разного возраста - одни пришли первыми, другие сравнительно недавно приступили к постижению секретов профессии. Всем нашлось место в нынешней постановке! Русским языком не все владеют одинаково, но тех, кто собирается в будущем выступать на израильских сценах, это не слишком заботит! 

Спектакль называется "Зажигательная история". Руководитель студии не скрывает, что взял за основу старую драму, которая привлекла его тематикой, и полностью ее переделал - в расчете на своих учеников и современных зрителей. Герой пьесы - Джордано Бруно, преследуемый инквизицией за его "еретическое" учение о мироздании!

В соответствии со своими эстетическими и педагогическими соображениями, Крыжопольский не "позволяет" великому ученому долго и длинно излагать его взгляды и избегает соблазна акцентирования израильских аллюзий. Он ставит молодежно-студийный спектакль, легкий, динамичный и веселый - из него умышленно удалены даже намеки на "проблемность". То, что ряд мужских ролей исполняют девочки, а функции "резонеров" доверены самым младшим по возрасту студийцам, - естественно вписывается в  веселую атмосферу спектакля. 

Название постановки "легкомысленно" обыгрывает весьма печальный факт применения инквизицией костров против вольнодумцев. Но в карнавальной стилистике нет места жестоким казням: они симоволически заменены совсем не страшным мельканием забавных красных опахал. Режиссеру важней научить своих подопечных театру, а не политической непримиримости. Поэтому - вопреки старинному правилу трех единств - он выводит на сцену максимум персонажей, придумывает для них эпизоды, не имеющие прямой связи с фабулой, и постоянно меняет место действия, которое переносится из Италии в соседние с ней страны. В спектакле практически нет декораций, костюмов, грима. Юные актеры играют в тренингах - так легче прочувствовать суть лицедейства и условность театрального представления! 

Даже в сцене прощания Бруно с его любимой режиссер не дает зрителю серьезного повода для слез! Неожиданно звучат слова из... "Юноны" и "Авось": "Я тебя никогда не забуду"! Конечно, у исполнителей нет таких вокальных данных, как у Караченцова и его партнерш по Ленкому, но неокрепшие голоса дуэта подхватывает хор всех участников спектакля. В этом - полное соответствие  режиссерскому замыслу и студийному духу постановки, а также обозначение связи с той культурой, которую привезли в Израиль новые граждане страны. 

Ариэль Крыжопольский вовсе не безразличен и к политике, и к морали, и к глубокой драматургии. Но мне нравится, как он работает с подростками. Ариэль не спешит превратить детей в профессионалов. В их возрасте нужно время, чтобы определить, готовы ли они посвятить себя внешне красивому, но сложному и трудному искусству. Те, кто захотят осилить многолетнюю работу, еще узнают о Станиславском, Брехте и Михаиле Чехове. Им придется много читать. А пока они выясняют, что искусство представления - это прежде всего  радость!  

Скажу прямо, мне подумалось, что в спектакле занято очень много ребят и при перераспределении некоторых ролей он, возможно, ничего не потерял бы. Поэтому я решил не перечислять всех фамилий. Пожалуй, назову только Камиллу Фурман, играющую роль Великого Инквизитора. Фактически она ведет спектакль, и в ней ощущается не только одаренность, но та энергетика, которая превращает девочек и мальчиков в актеров. 

Не могу не упомянуть, что на премьере зал был переполнен. Для тех, кто опоздал, приносили стулья. Поддержать учеников Крыжопольского спешили их семьи, друзья, которые приехали в Тель-Авив и не скупились на аплодисменты. Это было похоже на студенческие спектакли в "Бейт Цви" и в "Нисан Нативе". Кого-то из увлекшихся театром ребят мы еще увидим в столь серьезных заведениях...  

     

 

Действительное и неразумное

Хаим Асса - "нестандартная" фигура в интеллектуальной жизни Израиля. Он написал несколько художественных произведений, но "Письмо тирану" - первая его книга, переведенная на русский язык. Не так уж известен Асса и уроженцам страны: при всех своих блестящих и разносторонних дарованиях Асса не стремится к саморекламе, редко появляется на телеэкранах. Он был смелым воином, но демобилизовался из-за тяжелого ранения. Получил две академические степени по математике, докторскую диссертацию защитил по философии. Работал офицером-аналитиком израильских ВВС, как ученый занимался исследованиями процессов, формируюших современное общество. Был стратегическим советником премьер-министра Ицхака Рабина, сотрудничал и с другими известными политиками.

Хаим Асса всегда делил свое время между наукой и литературой. Наиболее взыскательные русскоязычные читатели обратили внимание на отрывок "Письмо тирану", несколько лет назад опубликованный в журнале "Зеркало". Теперь это произведение опубликовано целиком (Иерусалим: "Волшебный фонарь", 2024, перевод с иврита Геннадия Гонтаря).

Трудно определить жанр этой книги. Она написана в форме писем деревенской девушки диктатору неназванной страны. Ее мужа угнали на развязанную тираном войну. Но книга - не эпистолярный роман и не политический памфлет. Асса - современный писатель и  тому же философ - предваряет свой литературный текст эпиграфом из... гегелевской "Феноменологии духа": "Самосознание есть в себе и для себя потому и благодаря тому, что оно есть в себе и для себя для некоторого другого (самосознания), т. е. оно есть только как что-то признанное". Сложно, конечно, но автор не собирается облегчать задачу читателя! На заявленной философской основе рождается сюрреалистическое повествование, а трагедии обездоленной женщины писатель придает... эротический характер! 

Оставшись без любимого, героиня всю силу нерастраченной страсти отдает деревенской подруге. Естественно, эта связь не совместима с патриархальными нравами и оказывается недолговечной. Но, по образной логике автора, именно такой поворот сюжета заостряет проблему ненормальности современного мира! В сознании наивного существа виновником и этой драмы становится тот, кто сломал привычную окружающую гармонию, превратил ее мужа в беспомощного калеку. Правящее в стране отвратительное чудовище превращается в воплощение мирового Зла. Ему  недостаточно разрушенных судеб - вездесущий властитель преследует свою запуганную жертву и пытается добить, овладевая ее душой и телом... 

Хаим Асса наверняка мог бы проще написать о сущности диктатуры и жестокости войн. Но он не журналист. Обратившись к Гегелю, писатель считает, что в современной литературе всё действительное разумно, и потому его экспрессивные художественные образы убеждают не меньше, чем аргументированные обличения публициста. А читателю приходится отказываться от упрощающих наше бытие стереотипов и постигать новый эстетический код. 

В заключение могу отметить, что обложка книги украшена картиной известного авангардиста Михаила Гробмана, а переводчик Геннадий Гонтарь виртуозно справился с труднейшей задачей.