Надо отдать должное режиссеру Григорию Кофману и руководителю театра "Лестница" Анне Гланц-Маргулис: им требовались огромная смелость и любовь к Настоящему Театру, чтобы ставить в Тель-Авиве "Пять вечеров"!
То, что Александр Володин - прекрасный драматург, "знают" все (хотя никто его пьес не читает...). Но после ошеломительного успеха фильма Никиты Михалкова с Гурченко и Любшиным (1978 год) как-то позабылось, что пьесу ставил в БДТ Товстоногов еще в 1959 году. Потом советские театры неохотно обращались к этой драме Володина - кто ж решится соревноваться с великим режиссером и двумя суперзвездами!
Я бы начал с констатации того, что создатели тель-авивского спектакля не случайно ставили его на краю города в крохотном "Театре Нико Нитая". И дело не в в том, что находящееся неподалеку известное исправительное заведение ассоциируется с горестной судьбой героя пьесы. Нико Нитай был уникальным актером: он ненавидел "коммерческий театр" и стремился к деэстетизации изображаемого на сцене, из-за чего игнорировал приглашения в престижные труппы и создал свой коллектив, свой репертуар, которые до сих помнят истинные театралы. Когда он работал над спектаклем "Безымянная звезда", я не удержался и полюбопытствовал, видел ли он советскую киноверсию (с Вертинской, Костолевским, Михиалом Козаковым!). Нико, родившийся в Румынии и лично знавший автора пьесы Михаэля Себастьяна, иронически улыбнулся и сказал: "Да. Видел. Очень красивый фильм!" Не стоит рассказывать, что мрачно-сюрреалистическая постановка Нико Нитая об "идиотизме провинциальной жизни" не имела ничего общего с фильмом, вызывавшим восхищение невзыскательного советского зрителя.
Кто-то сказал, что кинематограф был убит появлением звука. По-моему, он был убит появлением красивых и талантливых актеров, которые очаровывали зрителей и заставляли их забыть о художественных преимуществах относительно молодого искусства!
Не случайно сценические версии знаменитых советских фильмов появлялись в Израиле в постановке "русских" режиссеров, с отвращением вспоминавших сладенькие экранизации. Не так давно Ариэль Крыжопольский прекрасно поставил булгаковский "Бег", не побоявшись показать его публике, помнившей фильм с Баталовым, Савельевой, Дворжецким, Ульяновым, Евстигнеевым. Не стал исключением Григорий Кофман, живущий в Германии и получивший одобрение своей постановки от сына Володина Владимира Лифшица, который запретил ставить пьесы отца в стране, ведущей бандитскую войну против Украины.
Поле появления первых фильмов Никиты Михалкова все восхищались их поэтичностью. Конечно, он и сам талантлив, и умел подбирать актеров, а также... операторов, умевших создавать атмосферу! Но и в лучшие годы утрированная красивость его картин отчасти скрывала конформизм, боязнь разгневать власть. В период "демократии" эта трусоватость обернулась откровенной сервильностью, вызывающей возмущение недавних поклонников Михалкова. Поэтому в "Пяти вечерах" не было ни слова о сталинских лагерях. А действие перенесено в Москву из Ленинграда, который испытал все несчастья советского периода.
Без лишней скромности признаюсь. что и в1978 году не восторгался михалковской интерпретацинй "Пяти вечеров". Я понимал, что единственное объяснение 17-летней разлуки Ильина и Тамары: война - не убедительно. После войны фронтовики возвращались к любимым и уж всегда могли написать им. В те годы еще не было Интернета, и я не читал пьесу Володина (а ее редко печатали, так как творчество драматурга всегда - начиная с " Фабричной девчонки" - вызывало "общественные дискуссии"). Но хэппи-энд фильма казался мне слишком простым и быстрым.
Для меня лично в израильских "Пяти вечерах" за создателями спектакля стояла тень мудрого Нико Нитая, требовавшего от коллег новых, более честных режиссерских решений. В этой постановке я, наконец, услыхал слово "ГУЛАГ", многое объяснявшее в судьбе Ильина, который вылетел с третьего курса института за "оскорбление" подлеца-декана! В "колыбели революции" за непочитание начальства всегда карали сурово.
Равнодушие Ильина и Тамары к своим судьбам не удивляет на фоне нищего ленинградского бытия и системы извращенных жизненных ценностей. Повторяющаяся декорация: в квартире Тамары и в случайных пристанищах Ильина бросаются в глаза то ли оконные рамы, то ли сушилки, на которых висит белье. (Раскрытие режиссерской концепции невозможно без блистательной сценографии Михаила Карягина Заодно отмечу великолепную работу со светом Миши Чернявского и Инны Малкиной, музыкальное оформление Григория Кофмана и Михаила Суда). Это точная примета холодного и всегда сырого города. Но это и материализованная подсознательная потребность обитателей тесных коммуналок жить в более чистом, совершенном мире!
Герои Володина не избегают выпивок. Но закуска в спектакле Григория Кофмана изображена... рисунками на фанере! Превращение еды в гастрономовскую бутафорию было характерно не только для города блокады. Это вечный и главный дефицит советского человека, за годы социализма так и не удовлетворившего самых естественных потребностей.
В этом деформированном мире Ильин стесняется сказать Тамаре, что работает шофером, а она считает себя неудачницей, поскольку всю жизнь работает мастером цеха на "Красном треугольнике". Для нее высшее карьерное достижение - должность главного инженера на большом заводе!
В упоминавшемся михалковском фильме важны две кинозвезды - остальные герои были нужны "сюжетно" - для скорейшего приближения счастливого финала, хотя и эти роли получили популярнейшая в те годы Теличкина, отличный актер Адабашьян, талантливая Лариса Кузнецова. В спектакле Кофмана обещание Ильина "сделать эту женщину счастливой", в сущности, выполняется уже на второй день, когда явно подвыпивший дуэт горланит дурацкую песенку о "Женщине с острова Пасхи" (в "приглаженном" фильме Ильин хорошо поставленным голосом исполняет песню Кима). Но герои Володина потеряли друг друга не из-за военного лихолетья, а из-за утраты самих себя. Отношения между главными и "второстепенными" героями помогают Ильину и Тамаре в поисках подлинных ценностей. В финале пьесы звучит откровенная публицистика - это было характерно для литературы "оттепели".
В спектакле "Пять вечеров" нет голливудского благоговения перед "звездами".
Здесь играют все - по-разному, но ярко и порой неожиданно. Конечно, своей творческой победой постановка обязана игре Анны Гланц-Маргулис. Она скупыми штрихами создает образ женщины не очень глубокого ума, воспитанную в "принципах" своего времени, но способную сохранить свое чувство и преданность любимому человеку. В последних сценах она не появляется в элегантной кофточке, как героиня Гурченко. Гораздо естественней ее бессменная "нарядная" блузка с нелепыми рюшами (или воланами?) по моде 1950-х.
Мне было очень интересно, как сыграет Ильина Андрей Кашкер, который не знает невыполнимых задач. В первых спектаклях в этой роли мы видели только Руслана Барабанова. Он ни статью, ни чертами лица совсем не напоминает неотразимого героя-любовника, но именно как рядовой советский человек ("мне всегда говорили, что у меня все впереди...") полностью соответствует режиссерскому прочтению. Так же играют без оглядки на "кино-соперников", но захватывают зал Илья Иванус (Слава), Михаил Лернер (Тимофеев), Александра Макарская (Катя), Дана Кучеровская (Зоя).
В одной из оперативных рецензий на спектакль "Пять вечеров" довелось прочесть, что он звучит актуально в дни войны!? А мне кажется, что речь о разных войнах. Александр Володин писал о времени, обезличивавшем и разъединявшем людей. Режиссер Григорий Кофман и талантливый актерский ансамбль сумели передать дух пьесы. Воевать скорее всего нам предстоит всё меньше. Тем больше нам нужен хороший театр, сохраняющий лучшие духовные традиции страны нашего исхода!
