Портрет англичанки, живущей по Чехову

Актриса Татьяна Хазановская время от времени появляется в нашем русскоязычном театральном микромире подобно метеору: она ищет свои собственные творческие идеи и воплощает их в моноспектаклях. Ее новая работа – «Жить красиво» по роману Софи Кинселлы.

Что сразу подкупает в творчестве Татьяны Хазановской – это прекрасный вкус. Она всегда подбирает отличный литературный материал. Но если обычно ее привлекает серьезная тематика, то на этот раз актриса явно решила попробовать себя в более живом жанре.
 

Софи Кинселла – британская писательница среднего поколения. Огромную популярность ей принесла легкая, увлекательная проза с великолепным английским юмором. Инсценировку романа «Тайный мир шопоголика» Татьяна Хазановская назвала «Жить красиво», несколько сместив смысловые акценты первоисточника. Режиссер спектакля – Семен Перель, дополнивший ограниченные возможности моноспектакля интересными находками.
 

Бекки Блумвуд – молодая особа, работающая в солидном финансовом издании, где ведет рубрику «Покупки». В экономике девушка совершенно не разбирается, чего не скажешь о покупках. Это ее страсть: понравившуюся ей вещь Бекки непременно приобретет, хотя доходы при скромном журналистском статусе мизерны и банк закрывает кредитную карту.
 

Кинселла мастерски владеет искусством интриги. Ее героиня претерпевает взлеты и падения, доходит до финансового краха, после чего блестяще проявляет себя в... телевизионной дискуссии на экономические темы и благополучно решает свои профессиональные и личные проблемы в голливудской концовке.
 

Татьяна Хазановская передает стремительность действия и авторскую иронию динамичной, слегка шаржированной манерой игры, элегантной пластикой. В ее изображении Бекки – совсем не глупенькая жертва приобретательской лихорадки, бациллы которой распространились по всей планете. Дело не только в том, что финансовые возможности не позволяют ей покупать все подряд, как настоящему маниакальному шопоголику. Ее рейды по магазинам подчинены принципу, вынесенному в заголовок: «Жить красиво!» - в чем нет ничего зазорного (можно вспомнить хотя бы Антона Павловича).
 

Актриса не скрывает симпатии к Бекки. Во-первых, эта девушка не лишена известного мужества: окружать себя только красивыми вещами при маленькой зарплате и банковских репрессиях – это вызов судьбе, своей, казалось бы, расписанной наперед социальной роли. Во-вторых, она сообразительна и изобретательна, что позволяет ей успешно выбираться из безнадежных ситуаций.
 

Спектакль «Жить красиво» внушает оптимизм. Всех нас запугивают важные экономические комментаторы и финансовые эксперты. Бекки демонстрирует, что эти авторитеты сами не так уж сильны в своей науке. Она знает простое и универсальное правило: нельзя покупать дешевых вещей. Она считает, что мир бизнеса должен подчиняться не рыночным требованиям, а законам справедливости, – и это позволяет ей одержать победу в теледебатах.
 

Татьяна Хазановская в этом моноспектакле по-новому раскрывает свои выразительные возможности и в лаконичных психологических штрихах, и в богатстве интонаций, и в отточенной пластике. Она и режиссер Семен Перель создали изящный, веселый спектакль, заставляющий зрителя не только смеяться, но и сопереживать, и даже кое о чем задуматься. Без сомнения, эту постановку ждет немалый успех.          
       

Готовность раздражаться при неготовности думать

В Тель-Авивском музее завершилась выставка Луиз Буржуа, одной из крупнейших фигур в искусстве последнего столетия.  Под занавес я присоединился к лекции-экскурсии Натали Нешер Аман, хотя уже был на этой выставке.

Перед первым посещением выставки я прочитал доступные материалы о Луиз Буржуа, потом долго рассматривал экспозицию, пытаясь создать свою версию увиденного. В дальнейшем с ужасом... читал в «русском» ФБ лихие высказывания некоторых авторитетных блоггеров о Луиз Буржуа и вообще о современном искусстве: мол, оно держится на эпатаже и рекламе, которые приносят всяким мистификаторам большой навар, мол, каждая бездарь, не умеющая красиво рисовать или лепить, из любой дряни создает отталкивающие, антиэстетичные сооружения и считается продвинутым художником.
 
С прискорбием должен отметить, что подобная легкость оплевывания «дегенеративного искусства» существовала только в двух странах, где бесноватые фюреры и малограмотные партийные секретари учили художников создавать творения, понятные «простому человеку». Казалось бы, эти режимы исчезли, но «простой человек» до сих пор убежден, что всякие мазилы и бумагомаратели обязаны делать ему красиво и понятно – а иначе он скажет всё, что о них думает, да еще потребует привлечения к ответственности.
 
Конечно, встает неприятный вопрос: понятно должно быть для кого: для сантехника с семью классами, для выпускника политеха, который и свою специальность освоил на троечку, а живопись знает в основном по конфетным оберткам?
 
Наверняка больше всего раздражается человек интеллигентный, который бывал в Третьяковке, Эрмитаже, а иногда даже в Лувре. Он не может смириться с тем, что в искусстве ХХ века появились совершенно новые формы и понимание многих художников требует подготовки, чтения хотя бы популярной литературы по теме. Но ведь нельзя раздражаться из-за того, что современная физика недоступна человеку, добросовестно осилившему учебник Перышкина.
 
Кстати, выпускнику советской школы невдомек, что и «понятная» классическая живопись говорит своим особым языком, который ему совсем незнаком. Кроме специфических выразительных средств там есть символика, метафорика, культурный код – если ты этого не понимаешь, то видишь на полотне только дядю или тетю, цветочки или собачек, а не картину мира, передаваемую художником.   
 
Надо сказать, что именно психологией советского человека, жившего во «вражеском окружении», проникнуто и представление филистера о том, что существует коварный сговор каких-то кураторов, искусствоведов и прочих «умников», которые издеваются над ним, честным тружеником, и втюхивают ему всякое барахло под видом современного художественного творчества.

Разумеется, никто не обязан читать неинтересные ему книги об искусстве. Но тут есть маленький нюанс: не читай, не интересуйся, не понимай – но только не надо спешить покрасоваться в социальных сетях, изощряясь в «остроумии», издеваясь над «шарлатанством» и демонстрируя при этом исключительно собственное невежество.
 
Приятно наблюдать представителей нашей алии, не только преодолевших огромные трудности интеграции в новую жизнь, но и готовых к постоянной духовной работе для постижения той культуры, которой их пыталась лишить страна победившего соцреализма. У Натали Нешер Аман, историка искусства, арт-критика,  есть постоянный контингент участников экскурсий. Это люди разного возраста, не получившие искусствоведческой подготовки, но не утратившие главного свойства интеллигента -  любознательности, желания познавать новое.
 
Натали на прекрасном русском языке, очень живом и образном, рассказывала, почему Луиз Буржуа не хотела копировать «красивое» искусство, почему на протяжении своей долгой жизни (1911-2010!) искала новые темы и новые формы. Луиз Буржуа получила великолепное образование, общалась с крупнейшими художниками, прекрасно умела работать с традиционными материалами, но, будучи человеком ХХ века с его переживаниями, комплексами, драмами, стремилась к той степени откровенного самовыражения, которой нельзя было достичь прежними художественными средствами.

Выставка в Тель-Авивском музее называется «Двое». Автора представленных в экспозиции работ с детства и до последних дней мучила главная проблема нашего времени: распад человеческих связей, отсутствие понимания даже между двумя самыми близкими людьми. Эту драму Луиз Буржуа запечатлела и в рисунках, и в мраморе, и в металле, и в композициях из латекса и тканей. Как всякий большой художник, она создает собственный образный язык, не совпадающий с привычными стереотипами. Почему она называет своих гигантских паучих «мамочками»? Почему не рисует солнечные пейзажики, а заставляет нас заглядывать в мрачные «Клетки бытия»? Что означает огромный металлический цилиндр с передвигающимся в нем поршнем и огненными вспышками – символ механизации человеческих страстей, апокалиптическое пророчество?..  

Нешер Аман в ходе осмотра экспозиции тонко демонстрировала, что Луиз Буржуа не занималась поиском эпатажных приемов, что хотя ее творчество кажется разрушением наших привычных эстетических представлений, в нем узнаются многие темы и мотивы далеких и близких предшественников: это и античная мифология, и Гойя, и Курбе, и сюрреалисты, и Дюшан.
 
Конечно, откровенность Луиз Буржуа, современного художника, во многом заходит на территорию психоанализа. В связи с этим Натали Нешер Аман не раз вспоминала Фрейда. У меня лично мелькнула мысль о том, что мировидение Луиз Буржуа кое в чем перекликается и с прозрениями Мартина Бубера в его гениальной книге «Я и Ты». Даже если она ее и не читала - и художник, и философ мыслили и творили в ту же эпоху, а потому какие-то параллели не случайны.
 
В любом случае жаль, что выставка Луиз Буржуа покидает Израиль и больше не будет возможности постоять у работ удивительного художника, поразмыслить над предлагаемыми загадками. Жаль, что я не смог принять участие в экскурсии Натали Нешер Аман по также завершившейся выставке Ай-Вэйвэя в Музее Израиля. Я видел ее, кое в чем разобрался, но полезно было бы услышать объяснения профессионала. Жаль, что столь интересные вещи вызывают раздражение у совсем неплохих людей, которые страшатся нового и предпочитают жить в культурных координатах XIX века...     

    

Посольство в Иерусалиме как лекарство от антисемитских фантазий

Президент Трамп объявил, что перенос американского посольства в Иерусалим произойдет гораздо раньше, чем ожидалось: 14 мая, когда будет отмечаться 70-летие Государства Израиль. Террористические арабские режимы и их покровители заверещали, что это оскорбление народа, порабощенного сионистами, и вызов всему мусульманскому миру. Но президент США отмечает, что перебазирование посольства в Иерусалим благоприятно отразится на ходе мирного процесса. Что он имеет в виду?..

Автору этих строк трудно проникнуть в мысли американского президента, особенно такого эксцентричного, непредсказуемого как Трамп. Но если самый могущественный человек на планете во время своей избирательной кампании обязался помирить Израиль с арабами, то это не пустые слова. Первый год его правления показал, что он совсем не шутник и быстро приступает к выполнению обещаний.  

Будучи настроен серьезно, Трамп должен был начать с изучения позиции, возникшей на ближневосточной шахматной доске после дебюта, рискованно разыгранного Рабиным и Пересом против Арафата, и бестолкового миттельшпиля, в котором давно увязли пришедшие им на смену игроки вместе со своими консультантами и подсказчиками. Как продукт американской школы, отличающейся со времен гениального Бобби безупречной логикой и точным расчетом, Трамп мог прийти только к одному выводу: от израильской стороны в этой партии уже давно ничего не зависит! Рабин и Перес изначально надеялись на ничью, Барак играл в свои ворота, Шарон пошел на неожиданную жертву, не рассчитав всех вариантов, Нетаниягу хитроумно маневрирует, стараясь не переходить в эндшпиль – но всё это не имеет никакого значения, потому что их партнеры вообще не смотрят на доску, а пребывают в мире своих фантазий, не имеющих ничего общего с реальной ситуацией.
 

Проблема израильских левых не в самом по себе стремлении к справедливому урегулированию конфликта, а в том, что они приписывают палестинским арабам свои представления: мол, пусть израильтяне уйдут с оккупированных территорий, вернутся  границам 1967 года – и больше не будет причин для войны, террора. Наши «миротворцы» не задумываются: почему арабы убивали евреев и в 1930-е годы, и в 1920-е, и в XIX веке? Ведь тогда не было еврейского государства и оно никого не оккупировало. А почему до Шестидневной войны арабы, проживавшие в Газе, в Иудее и Самарии, не кричали на весь мир, что их исконные земли захватили египетские и иорданские оккупанты?
 

Если бы арабские подростки, нападающие с ножами на израильтян, не погибали в своем большинстве от пуль ЦАХАЛа, стоило бы собрать их в одном помещении и спросить: когда была Шестидневная война, какие именно территории оккупировал Израиль? Никто из них ничего об этом не знает, и погибли они только из-за фанатизма, породившего безумные фантазии.
 

До Первой мировой войны Палестина принадлежала Османской империи. Турки были сильны, жестоки и не разглагольствовали о том, что это не их земля, что по справедливости надо отдать ее истинным хозяевам. Поэтому местные арабы вели себя тихо, без амбиций, атаковали только разрозненные группки первых еврейских поселенцев. Фантазии у арабских вождей разыгрались, когда судьбой Палестины занялась либеральная Европа.
 

Евреи в тот момент были заняты делом и мыслили реально. Во-первых, считались с британским мандатом, во-вторых, не спешили форсировать достижение своих конечных сионистских целей, полагая, что их численность еще мала, еще построено недостаточно городов и поселений, еще не достигли необходимого уровня образование и наука,  сельское хозяйство и промышленность. Арабские шейхи решили, что пора брать власть: если перерезать евреев, то их экономических достижений вполне хватит для безбедной жизни правоверных. Их воображение возбудилось после создания британцами арабского государства по другую сторону Иордана. Все понимали, что никогда в истории не было ни страны Иордании, ни иорданцев. Но, по такой же «логике», в мозгу иерусалимского муфтия появились манящие контуры Палестины, древняя история которой является, естественно, арабской, а потому позволяет арабам называть себя палестинцами и претендовать на эту территорию.
 

Британские власти пресекали попытки арабских банд уничтожить еврейский ишув. Но после резолюции ООН 1947 года о разделе Палестины фантазии арабских паханов вспыхнули с новой силой. Зачем соглашаться на создание двух государств, если евреи свое уже построили и надо только заселить их «половину» арабами! Тем более что арабские лидеры пообещали сбросить евреев в море. Кровожадные мечты из-за алчности отрывались от реальности: арабы «не учли», что им противостоят не те робкие местечковые евреи, которых они грабили и убивали полвека назад. Израиль разбил и арабские регулярные армии, и разбойничьи шайки. Лозунг двух государств для двух народов был отложен надолго.
 

В тот момент арабам следовало подвести некоторые итоги. Может быть, самые умные и просвещенные из них поняли бы, что евреи побеждают, ибо сражаются за землю, на которой их государство и его столица Иерусалим существовали три тысячи лет назад, а завоевание этой земли арабами, начавшееся в период экспансии ислама в седьмом веке новой эры, пришло к концу – как и во многих других странах. В огромном арабском мире было достаточно места, чтобы расселить побежденных евреями братьев. Но по-прежнему арабские лидеры предпочитали суровой реальности красочные и тешившие их тщеславие фантазии. Они воображали, как, объединив свои армии, наконец-то утопят в море ненавистных иудеев и на древней арабской земле Палестины с арабской столицей Иерусалим начнет править палестинский народ. Примитивное сознание озлобленных фанатиков подогревали кремлевские бонзы, которые искренне верили в грядущую победу арабов над сионистами, поскольку им самим удалось материализовать фантазии своих невежественных пророков и довольно комфортно существовать в воплотившейся утопии.
 

Конечно, Израилю было достаточно еще нескольких военных побед, чтобы окончательно разрушить иллюзии окружавших его головорезов. Но на таком маленьком пятачке нельзя предохраниться от эпидемий. В 1993 году израильские лидеры тоже ударились в фантазии. Они представили себе, как ответят кротостью и добром на кровавые преступления, как убийцы расчувствуются, превратятся в лучших друзей и вечный мир воцарится на древней земле, которую обе стороны доброжелательно разделят на две части.
 

Еврейские мечты о Новом Ближнем Востоке угасли быстро, так как евреев продолжали убивать. В Израиле появились трезвые, реально мыслящие руководители. Они не возражали против некоторых уступок арабским соседям, но требовали немедленно прекратить террор, после чего можно будет говорить о мире и размежевании. Тем не менее «партнеры» все глубже погружались в дикие фантазии. За время «мирного процесса» у них выросло молодое поколение, которое не знает истории, не слыхало о резолюции ООН 1947 года, о Шестидневной войне, о Норвежских соглашениях. Учившиеся в основном у бесноватых проповедников юнцы знают только то, что евреи захватили арабскую Палестину, трусливо убивают смелых борцов за свободу и намерены взорвать мусульманские святыни на Храмовой горе.
 

Что такого сказал Трамп, чтобы потрясти мусульманский мир и его защитников? Во всех арабских странах, в Европе, в России прекрасно знают, что никогда не существовало ни палестинского государства, ни палестинского народа, что Иерусалим упоминается в Библии, но не в Коране, что в нем давно находятся парламент и правительство Государства Израиль, появившегося 70 лет назад при поддержке международного сообщества.
 

Никто даже не спрашивает, какой Иерусалим Трамп назвал столицей Израиля – западный или восточный. Арабам это неважно, так как они – несмотря на отдельные лживые декларации – по-прежнему считают, что евреев вообще не должно быть ни в «Палестине», ни в «Эль-Кудсе». Европа трусливо поддакивает современным нацистам – как делала это в прошлом веке.                             

У Америки сейчас деловой и решительный президент. Он очень хочет смягчения международного климата, урегулирования ближневосточного конфликта, но понимает, что с тоталитарными режимами надо держаться не так, как Обама. В отношении арабских фанатиков Трамп действует, как жесткий, но грамотный психиатр. Он хочет выбить из их больного сознания патологические грезы и повернуть пациентов лицом к реальности. Начало этой шоковой терапии – признание Иерусалима столицей Израиля и перенос туда посольства США. В сущности ничего изменится, но некоторые соседи Израиля 14 мая осознают, что возрожденное еврейское государство существует и крепнет 70 лет, а они всё это время метались в бреду, лелеяли безумные мечты и жили в нищете.
 

До 14 мая прозвучат предложения Трампа жителям Ближнего Востока. Его идеи просты: тот, кто хочет жить хорошо, должен работать, а не ждать чужих подачек и тем более - не нападать на другие страны. Он считает возможным - при соблюдении этих условий - нормализовать обстановку в нашем регионе.
 

Трамп уже предупреждал, что конкретные детали примирения должны будут обсудить Израиль и арабы. Трудно поверить, что верные соратники Арафата уже созрели для честного диалога. Но есть и другой аспект проблемы.
 

Говоря о заразности безудержного фантазирования, надо понимать, что этой восточной экзальтации, мечтательности в Израиле подвержены не только левые, но и правые. Левые вообще оторваны от реальности настолько, что утратили инстинкт национального самосохранения. Однако нельзя назвать реалистами и представителей «национального лагеря». Никто из них не обязан идти на беспринципные уступки бандитским режимам, сохраняющим агрессивные намерения. Но политические лидеры, претендующие на руководство страной, должны иметь четкую стратегическую программу взаимоотношений с арабским миром и с ближайшими арабскими соседями, быть готовыми к самому опасному для Израиля повороту событий. Что же предлагают наши правые деятели кроме уклончивой болтовни? Верит ли Нетаниягу в перспективу двух государств для двух народов? Верит ли Беннет, что Израиль может аннексировать часть Палестинской автономии? А что делать с демографией? Кому-то приятно фантазировать, что численность арабов в границах Израиля в несколько раз (?!) меньше, чем полагают статистики? Кто-то согласен  превратить Израиль в двунациональное государство? Кто-то готов осуществить трансфер? Так не хитрите – говорите прямо!

А что думают наши политики о возвращении России на Ближний Восток, о ее военных авантюрах рядом с нашими границами в союзе с главными врагами Израиля? Похоже, они ничего не думают. А ведь Москва предлагает замшелую формулу арабо-израильского урегулирования, родившуюся еще во времена, когда она клеймила «преступления израильской военщины». Но теперь Россия диктует нам условия, оккупировав соседнюю страну и накапливая там современное оружие. Допустим, Путин не обостряет отношений с Израилем. А как будут вести себя дуроломы, которые придут ему на смену?

В общем, надо радоваться тому, что впервые президент США так принципиально встал на сторону Израиля. Но если мы хотим, чтобы он выбил вредные фантазии из голов наших ненавистников, то и сами не должны много  фантазировать и ждать, пока добрый американский дядюшка всё сделает за нас.

«Зеркало» современной культуры

Вышел в свет 50-й номер «Зеркала». Редактор Ирина Врубель-Голубкина заслужила самые горячие – и не дежурные - поздравления. Выпустить полсотни номеров литературно-художественного журнала – колоссальный труд. А ведь «Зеркало» - не просто  «толстый» журнал, но элитарное издание в самом лучшем смысле. Оно никогда не опускается до уровня литературного ширпотреба, отслеживает современные тенденции развития искусства. «Зеркало» декларирует свою приверженность эстетике авангарда. Его идейный вдохновитель, художник и поэт Михаил Гробман – один из крупнейших представителей московского андеграунда, Второго русского авангарда.

Можно себе представить, как усложняется работа главного редактора такого журнала по подбору материалов каждого номера: надо обеспечить непрерывное поступление публикаций о русском авангарде, задающих эстетический вектор «Зеркала», необходимо на международных просторах современной русской словесности выбрать тексты, которые, если и не становятся открытиями, то демонстрируют принципиальный отказ от штампов, поиск собственного художественного языка. Даже юбилейный выпуск лишен парадной отделки и точно отражает состояние развороченности, разноликости нынешней русской литературы, которая давно не хочет работать по-старому, но еще не умеет говорить по-новому так, чтобы услышалось «векам, истории и мирозданью». Именно в силу этой аутентичности интересно побродить по огромной литературной мастерской, где среди беспорядка заготовок и инструментария вспоминается другое: «Красота – не прихоть полубога, а хищный глазомер простого столяра».

Поэты, публикующиеся в «Зеркале», не рассчитывают выжать чью-то слезу спонтанными лирические излияниями, которые явно занесены в каталог банальности и дурновкусия. У каждого автора просматривается набор определенных приемов, рассчитанных но то, чтобы нестандартностью текстов «зацепить» внимание читателя.

Сергей Сдобнов из Иванова предлагает философско-ассоциативные «размышлизмы»:

в самолете воздух можно резать ножом

в крови соседа нашли сомнения в округлости земли

и на каждом вздохе случается небо

как бы в воздухе мы себя не вели

лед тает а вода не имеет ничего против

бутылок, кранов – состояний странных

и если чё – у нас и того нету

но какого света

но что если не вода в тебе

а одно лишь дно озера Мичиган

взгляни на камень у дороги и приложи его к щеке

так поступают с землей ноги шагающие налегке

При большом желании тут можно уловить и остраненность абсурда, и отголоски холодноватой метафизичности Бродского или изысков концептуализма, но разве что искорки иронизма возвращают стих к индивидуально-эмоциональному началу.

Киевлянин Сергей Соловьев может даже прикинуться традиционным лириком в... первой строке, однако это оказывается частью литературной игры, искренность которой выражается только в откровенном признании беспомощности современного поэта в мощном магнитном поле назойливых литературных стереотипов:

Пойдем, моя девочка, моя мать и мачеха,

помолчим, побродим, как люди некие,

в тех краях, где живут башмачкины

полевые в припыленных шинельках,

где кульбаба с пижмою говорят, мол, с утра

кашка ларина вышла замуж, и с онегиным

мелкоцветным не по-летнему холодна,

где люцерны книжные в лютиках обрусели,

где трехлистные карамазовы с папенькой на одре

каменистом, и сурепка масляного воскресенья

и один меж мирами плывет андрей.

Московский поэт Кирилл Корчагин неторопливо рисует свои впечатляющие мрачные картины, обозначая ритм такими длинными периодами, что это уже похоже на прозу:

я сидел у травы на дороге

и в трещинах жаркий мазут поднимался грохоча закипая под

          русское техно под собачий лай

и над стоянками тавров войлок тумана

в такт с листвою качался и время билось красными вспышками...

Есть ли у этих метаморфоз русского стиха тот предел, за которыми он утратит свои родовые свойства? Нет сомнения в том, что во многих экспериментах расшатывается «теснота стихового ряда», создающая, как показал Юрий Тынянов, отличие поэзии от других способов литературного высказывания.

Проживающий в Иерусалиме Леонид Шваб, несмотря на немалый литературный опыт, по сей день ищет себя. Он отдал дань разным поэтическим направлениям, но - то ли сознательно, то ли интуитивно - сохраняет динамику стиха и человечность интонации, определяемые авторским «я»:

Я пойду объяснять что злая собака и черт за углом
Незаметны в моих глазах

В моих глазах неловкий человек

Есть просветитель может быть агрессор...

В композиции этого номера «Зеркала» роль своеобразного камертона приобретают современные поэты Нене Гиоргадзе (перевод с грузинского Андрея Сень-Сенькова) и Амир Акива Сегал (перевод с иврита Лены Байбиковой). Характерная для представляемых ими литературных традиций теплота, чувственная конкретность напоминают о том, что и нынешней русской поэзии необязательно расплываться в бесконечных формальных играх и смысловых туманах.
 

Впрочем, нельзя не заметить, что эта стилистика во многом детерминирована непростыми  обстоятельствами. Русская поэзия метрополии опять подталкивается к самоцензуре, зашифрованности... По той же причине не спешит разбираться в сложностях реальной российской жизни и проза.
 

Две крупных прозаических публикации «Зеркала» - «Библиотека ангелов.docx» Ильи Данишевского и «Хор» Любы Макаревской производят совершенно не «русское» впечатление, хотя оба писателя живут в Москве. Не начинается ли процесс более интенсивного, чем прежде, заимствования русской прозой опыта зарубежной литературы?
 

В романе Данишевского вообще действие происходит где-то «там» и герои носят иностранные имена. Но дело не в этом. Повествование заполнено сексуальными переживаниями юных героинь, антиэстетическими физиологическими подробностями. Чем-то напоминает «Пианистку» Эльфриды Елинек, хотя нобелевская лауреатка не полностью «в теме», да и помягче будет...
 

Трудно назвать прозу Данишевского эротической. Мрачный, мучительный секс здесь трактуется как отражение тоталитарного социума. Ключ к прочтению – не Фрейд, а скорее Фромм, Маркузе.
 

«Хор» написан в похожей манере. Здесь всё про «то же». Озадаченный - а при недостаточной подготовленности и подавленнный - читатель отсылается к нацистским концлагерям, к чеченской войне...
 

После этой эмоциональной встряски просто отдыхаешь на рассказах двух писателей-художников, предлагающих всего лишь легкий сюр. В «Батальоне» Валерия Айзенберга – характерное для его прозы сочетание гротеска и ненавязчивой,  изящной философичности. Вера Гуткина в небольшом цикле коротеньких рассказов «Две Веры» со свойственной ей сатирической въедливостью рисует картинки реальности, которая сама по себе достаточно карикатурна.  

В «Зеркале» продолжается публикация сенсационных мемуаров поэта Валентина Хромова «Вулкан Парнас», в которых он восстанавливает интереснейшие страницы истории «неофициального» советского искусства 1950-х – 1960-х годов. Но культурно-тематический диапазон 50-го номера «Зеркала» гораздо шире важнейшего для «Зеркала» авангардистского направления.
 

Искусствовед Элла Ганкина в статье «Гвардия Лебедева» делится личными воспоминаниями о блистательной когорте ленинградских художников – иллюстраторов детских книг.  

В исследовании востоковеда, писателя Евгения Штейнера «От импрессионизма к мультипликации» обозначенная автором тема раскрывается со свойственной ему эрудицией на фоне исканий искусства конца XIX - первой половины ХХ века и завершается эпилогом, в котором высказанные мысли переходят в размышления о возможностях компьютерной графики!
 

Эссе Дмитрия Сливняка «Мир как школа» рассказывает о модном ныне в интеллектуальных европейских кругах мыслителе Иоганнесе Фридрихе Ратенбахере и его идеях.
 

Широчайшую панораму мировой культуры вмещают две статьи профессора Димитрия Сегала: «Андрей Белый в контексте двадцатых годов ХХ века» и «Памяти великого человека» - некрологе, посвященном Вячеславу Всеволодовичу Иванову – гениальному ученому, одному из последних выдающихся энциклопедистов.  
 

Несмотря на «эпатажно»-авангардистскую позицию, редакция «Зеркала» исповедует простейший принцип: публиковать всё, что небанально и интересно. Вот и в юбилейном номере каждый культурный читатель найдет чтение по своему вкусу. Напомню, что существует электронная версия журнала: zerkalo-litart.com.

  
 

  

Театральный роман Нахума Цемаха

Спектакль «Цемах», поставленный Михаилом Теплицким в «Габиме», предназначен для зрителя интеллигентного, для которого посещение театра – не просто тешащее самолюбие времяпрепровождение, а возможность разобраться в предложенном ему эстетическом коде, поместить увиденное на сцене в правильный культурный контекст. Уникальность этого спектакля – в том, что его героями являются не только персонажи пьесы, но... сам зал, в котором находится публика, и сам театр, в котором всё происходит!

Дело в том, что в «Габиме» играется спектакль об истории «Габимы», а названия залов Ровиной, Мескина, Бертонова напоминают о легендарных личностях, которых мы видим на сцене.
 

Каждый культурный израильтянин знает, что «Габима» родилась в Москве, а потом перебралась в Эрец-Исраэль и постепенно заслужила имя Национального театра. Но за этой простой до банальности сионистской историей кроются человеческие судьбы, бурление страстей, мечты и разочарования, столкновения амбиций – без чего не бывает настоящего театра.
 

Идея пьесы о «Габиме» родилась у Бориса Ентина, доктора искусствоведения, работавшего с архивами театра. Этот замысел материализовал режиссер Михаил Теплицкий.
 

Нахум Цемах был создателем, вдохновителем, идеологом «Габимы». Преподаватель иврита, он мечтал о превращении его в язык возрожденной еврейской культуры, в язык театра, который будет показывать свои спектакля на библейской земле. Цемах сформировал первую труппу «Габимы», добился встречи со Станиславским, который предложил руководить ивритским театром одному из своих лучших учеников Вахтангову.
 

Хотя первые постановки «Габимы» потрясли театральную Москву, большевистскому руководству не мог нравиться театр, проникнутый духом «буржуазного национализма». Устав от доносов Евсекции, «Габима» отправилась на гастроли в Европу и США. Успех был огромным, но актеры спешили в Тель-Авив. Нахум Цемах остался с женой, актрисой Мирьям Голдин,  в Америке. В Палестину он прибыл позже, и труппа «Габимы» встретила его холодно. Ему не простили измены. Но что было гораздо трагичней для него – бывшие ученики выросли и уже не видели в нем  беспрекословного лидера...
 

Композиционный стержень спектакля – письма Цемаха (актер Гиль Франк), которые он шлет своей жене. Каждое из них – отдельная драма. Эти маленькие сюжеты встроены в главную фабулу – историю становления театра и эволюцию отношений его труппы с Цемахом.
 

Теплицкий любит интеллектуальную драматургию, но до конца не полагается на вербальность и предпочитает визуальный, пластический язык яркого театрального зрелища. Сцены обсуждения «Габимы» в Евсекции, встреча Цемаха со Станиславским, визит к всемогущему комиссару по делам национальностей Иосифу Сталину выдержаны в духе советской театральной сатиры 1920-х годов и одновременно проникнуты той любовью к острой, динамичной форме, которую прививал своим ученикам великий Вахтангов. Наверняка кто-то воспримет изображение Евсекции как плоскую карикатуру – но, увы, такими и были еврейские бюрократы-пролетарии...
 

Пластический лейтмотив спектакля – сцены из знаменитого спектакля «Габимы» московского периода «Вечный жид» по пьесе Давида Пинского. Они напоминают о самобытном, неповторимом стиле ранней «Габимы», но служат и развитию драматического конфликта. Главную роль в том спектакле играл Цемах. Его героя соплеменники, жители древней Иудеи, называют лже-пророком – как печально это перекликается с тем приговором, который услышит Цемах от своих бывших учеников и единомышленников!..
 

Михаил Теплицкий поставил очень интересный, стилистически многослойный спектакль. Важную роль в его оформлении сыграла Полина Адамова, виртуозно использовавшая крохотную сцену зала «Бертонов» и создавшая красочные, очень экспрессивные костюмы. Композитор Евгений Левитас, как всегда, создает великолепную музыкальную драматургию. Динамика спектакля, изысканная пластика движения – заслуга Лены Розенберг.  Художнику по свету Зиву Волошину удается передать ностальгическую отстраненность от нас далекой эпохи и таинство рождения большого искусства.
 

Один из компонентов концепции спектакля – актерский ансамбль, в котором опять же есть главный авторитет и его более молодые, но творчески самостоятельные партнеры. Роль Цемаха режиссер доверил Гилю Франку, одному из лучших актеров израильского театра. Он сильными, точными мазками создает портрет талантливой, духовно богатой и трагической личности. Молодые актеры  выдерживают соседство с большим мастером, создавая по нескольку непохожих друг на друга образов – известных деятелей «Габимы» и их современников. Юваль Шломович и Дана Ядлин, как и Гиль Франк, входят в сегодняшнюю труппу «Габимы», Дима Росс, Ори Леванон, Хадас Эяль давно работают с Теплицким в театре «Маленький.
 

Спектакль «Цемах» - замечательный подарок к 100-летию «Габимы». Жаль, что Израиль забывает свои «русские» корни не только в искусстве, но и во многих других областях.  Для прекрасной работы Теплицкого скуповато отвели самый маленький зал театра. Но, перефразируя Станиславского, не бывает маленьких залов для хороших режиссеров и актеров! В этом могут убедиться и "русские" зрители на февральских спектаклях «Цемаха».

Фото: Марк Цав    
     

Битва карликовых партий под знаменами прогресса и духовности

Демонстрации против Закона о торговле по субботам – нормальное явление израильской жизни. Демонстративное субботнее кофепитие Либермана и Ландвер в Ашдоде – безвкусный политический трюк. Самые оголтелые высказывания в русском ФБ об ультраортодоксах – это не борьба с клерикальным засильем, а убогий черносотенный антисемитизм.

Ашдод наиболее активно откликнулся на принятие кнессетом Закона о торговле по субботам. Мэр города уже посылает инспекторов штрафовать владельцев магазинов, которые нарушают запрет. В свою очередь, светские жители Ашдода проводят демонстрации протеста против покушения ультраортодоксов на статус-кво и требуют отставки главы муниципалитета.
В субботу сюда прибыли лидер Еш атид Яир Лапид и министры от НДИ Авигдор Либерман и Софа Ландвер. Либерман и Ландвер посетили торговый центр, демонстративно заказали кофе, хлебнув которого, министр обороны подверг критике коалицию за принятое решение. Он сказал, что он и его партия уважают еврейские традиции, но против того, чтобы в демократическом государстве одна часть общества диктовала другой, как ей жить. По словам Либермана, принятие Закона о торговле по субботам раскалывает страну и это очень опасно.
 

Страсти разгораются. Ответственная сотрудница ашдодской мэрии обвинила в организации беспорядков «гойские» партии, которые под личиной израильских оскорбляют еврейские традиции.  «Мы пережили Гитлера и Сталина – переживем и вас», - эти ее слова могли быть адресованы только «русским» жителям города. Выходцы из бывшего СССР, обличая ультраортодоксов, тоже за словом в карман не лезут: чтобы послушать их, не обязательно ездить в Ашдод - достаточно заглянуть в социальные сети.
 

После визита Либермана в Ашдод Дери объявил, что разрывает с ним отношения. ШАС и Яадут ха-Тора считают, что премьер-министр должен сделать внушение министрам от НДИ за беспрецедентное для израильских политиков осквернение субботы.
 

Наверняка не стоит верить вялым пророчествам «либеральных» СМИ, которые заговорили о «гражданской войне». Они, конечно, рады появлению еще одного повода для нападок на правительство Нетаниягу, но прекрасно знают, что антиклерикальная риторика всегда усиливается перед выборами и остается только риторикой. Политическая подоплека принятия Закона о торговле по субботам и шумного противодействия совершенно очевидна. Тем не менее у нынешних событий есть несколько составляющих, к которым надо относиться по-разному. 

До гражданской войны пока далеко...

Критическое отношение многих светских израильтян к ультраортодоксам – совершенно легитимное проявление демократии. За справедливое распределение гражданских обязанностей выступают не только отъявленные леваки, но и разумная часть религиозного лагеря. Если в Иерусалиме или Бней-Браке трудно сдерживать агрессивность харедим, то в таких городах со смешанным населением, как Ашдод, светское население болезненно реагирует на попытки ультраортодоксов ограничивать их какими-то запретами.
 

Суббота – это самая поэтичная еврейская традиция. Многие неверующие израильтяне соблюдают субботу, зажигают свечи. Но сегодня в приказном порядке или на законодательном уровне заставлять людей выполнять все субботние предписания – нереально. Такие попытки замешаны на откровенном лицемерии. Известно, что заповеди надо выполнять целиком, а не «немножко». Ультраортодоксальные политики ополчились против магазинов, хотя прекрасно знают, что в субботу израильтяне готовят еду, пользуются лифтом, ездят на машинах, загорают на пляжах. Хорошо это или плохо, но реальность еврейского мира – сосуществование светских и религиозных соплеменников. Естественно, в еврейском государстве недопустимо торговать по субботам в религиозных кварталах. Но вряд ли правильно вводить столь жесткие запреты для обитателей светских районов.
 

Начнем с того, что Израиль – один из мировых центров туризма, и наша экономика  нуждается в значительном увеличении потока туристов. Туристам нужны рестораны и кафе, магазины и киоски (причем не только сувенирные), культурно-развлекательные заведения, транспорт  - обходиться без этого полтора дня в неделю гостям страны неинтересно.
 

По субботам я наблюдаю в своем Гиватаиме симпатичную мне израильскую привычку: многие жители города после нелегкой трудовой недели не хотят утруждать себя приготовлением завтрака  - а нередко и обеда – и идут всей семьей питаться в ближайшее кафе. Я не знаю, кому из ревнителей заповедей станет легче от того, что все кафе закроют и их посетители уйдут домой нарубать салаты и жарить омлеты и шницеля без участия шабес-гоев.
 

Не секрет, что к нееврейскому меньшинству в Израиле относятся не только арабы, чьи магазины открыты по субботам. Среди репатриантов есть «негалахические евреи», некоторые из которых имеют склонность к бизнесу. Что же, субботние инспекторы муниципалитета будут проверять паспорта у владельцев магазинов и кафе, выяснять, какая у них доля еврейских генов? При наличии нееврейской бабушки разрешат торговлю?
 

В принципе преувеличены и пафос ультраортодоксов, и крики светских израильтян о навязывании им чуждого образа жизни. До сих пор никто из них практически друг другу не мешал.  В самых светских городах в субботу работают только отдельные торговые точки – большинство закрыты. Машин на улицах очень мало, можно переходить дорогу в любом месте. Театры и кинозалы открываются на исходе субботы. Это и есть разумное статус-кво, замена которого стопроцентными запретами вызовет понятные протесты. 
 
Считается, что израильские политики должны способствовать общественному согласию. Поэтому даже те из них, кто не соблюдает шабат, не выносят этот факт на всеобщее обозрение. Либерман и Ландвер нарушили этот этический код из популистских соображений. ШАС с радостью откликнулся. Громкие протесты нужны обеим конфликтующим сторонам!

Разжигание вражды – последний шанс политических аутсайдеров

Кто главные участники нынешней шумихи из-за запрета торговли по субботам? Это ШАС и НДИ – две неуклонно ужимающиеся партии, превратившиеся в политических аутсайдеров, а нынче в большинстве опросов получающие 4-5 мандатов, что может сделать проблематичным прохождение электорального барьера на выборах в кнессет.
 

Лидер ШАСа Арье Дери после отсидки мучительно долго возвращался в большую политику и сразу опять «сорвался», стал подследственным. Закон о торговле по субботам ничего конкретного не дает его электорату, но разжигает неприязнь к «гоям», на каковой волне Дери надеется повысить свой рейтинг.
 

Точно так же действует и Либерман, партия которого за 18 лет не решила ни одной стратегической проблемы алии, а в прошлом году возмутила своих главных избирателей – пожилых репатриантов – добавкой к пособиям по старости в 31 шекель. (Сейчас НДИ обещает растянутый на четыре года процесс повышения пособий завершить досрочно уже в этом году – но беда в том, что  новая маленькая добавка тоже никого не осчастливит. И вообще в результате разрекламированной партией, но плохо продуманной «пенсионной реформы» добавки к пособиям получили в основном не репатрианты, а уроженцы страны!).        
 

НДИ, как и ШАС, пытается играть на разжигании ненависти – причем не только к «мракобесам», но и вообще к Израилю! Достаточно вспомнить последнюю избирательную кампанию: обслуживающие НДИ лакейские «русские» СМИ без конца публиковали какую-то дикую ересь о «русском Израиле», который отличается собственной (?!) особо высокой культурой и который в еврейском государстве недооценен и дискриминируется. Эти пропагандистские методы в 2015 году привели НДИ к провалу, но, видимо, по сей день партия не находит никаких других способов привлечь внимание избирателей.  
 

Когда сегодня партийные агитаторы зовут «русских» на баррикады, пугая угрозой религиозного диктата, репатриантам стоит задуматься: многие ли из них, прожив в Израиле 15-20 лет, делают покупки по субботам?
 

Как-то неубедителен спектакль: Либерман клеймит Дери, а тот проклинает бывшего друга. «Милые бранятся – только тешатся»...
 

«Принципиальное» решение о голосовании против Закона о торговле по субботам НДИ принял, прикинув, что это не помешает коалиции получить большинство. Сейчас Либерман путано объясняет, что по коалиционным соглашениям правительство не должно было инициировать законы, способные изменить статус-кво. Получается, что «нашей» партии плюнули в лицо, но она не вышла из коалиции, а спокойно утерлась!
 

На самом деле проблема взаимоотношений НДИ с ультраортодоксальными партиями не сводится к принятию или непринятию одного закона.
 

Принципиальность НДИ должна была бы проявляться в борьбе за справедливое решение главных социальных проблем Израиля. НДИ не протестует против того, что доступное жилье в Израиле получают только избиратели ШАСа и Яадут ха-Тора. НДИ не отстаивает права студентов, когда ультраортодоксы борются за усиление поддержки ешиботников. Если харедим выбивают для своего электората добавки к пособиям, то это не унизительные суммы в 31 шекель. Никто не забыл, как НДИ, вставая в позу борца с религиозным засильем, попросту надувал избирателей: так было с законом о гражданских браках, который когда-то партия клятвенно обещала пробить в течение нескольких месяцев.
 

Теперь «русских» хотят впечатлить тем, что Либерман поссорился с Дери! Всего несколько лет назад эта парочка вместе проталкивала религиозного кандидата в мэры Иерусалима. Подождем до новых муниципальных выборов – там НДИ и ШАС наверняка забудут про «ссору» их лидеров. Впрочем, не факт. Не случайно в прошлую субботу в Ашдод прибыли не только Либерман с Ландвер, но и воинствующий атеист Лапид, который понял, что пора уже нарушить обет молчания и явить себя народу. Еще перед прошлыми выборами Фаина Киршенбаум наивно призналась, что НДИ был не прочь создать общий блок с Еш атид и Кулану. Теперь, когда в некоторых опросах партия Лапида даже опережает Ликуд, а НДИ по-прежнему находится на последних позициях в рейтинг-листе, для Либермана союз с Лапидом – последний шанс опять получить один из «престижных» портфелей. Конечно, Лапид косит влево. Но и правые политики не пьют перед телекамерами кофе в торговых центрах в субботу. 

Соратнице Либермана вообще все равно с кем пить кофе. Софа Ландвер, состоя в Аводе, сиживала за одним столом с архитектором Осло Шимоном Пересом. Представляя "деловые"  интересы Григория Лернера, она наверняка выпила с ним немало бодрящих напитков, после чего с энтузиазмом призывала репатриантов покупать акции его липовой компании. Теперь линия на борьбу с «реакционерами»? Нет проблем!

Кого ненавидят «русские» антиклерикалы?..

НДИ удалось немного «завести» представителей русскоязычной общины нападками на харедим. Конечно, демонстрации получаются жиденькие, народу мало. Израильтяне, в том числе репатрианты, в политике разбираются и знают, что на лошадке «антиклерикализма» далеко не ускакать.
 

Но кое-кто из «русских» заводится очень сильно. Читаю в ФБ их злобные призывы: «Хватит кормить этих дармоедов!»; «Кому нужны эти дикари в современной стране? Не хотят жить, как все? Гнать их отсюда!»; «До чего противно стоять рядом в магазине или в учреждении с этими грязными пейсатыми!»;  «Я трачу последние деньги, чтобы у детей были компьютеры, самые лучшие книги, а  этим достаточно одной замусоленной книги со сказками и небылицами!»

Честно скажу: становится страшно. Думаю, на этой земле еще не слыхали ничего подобного.
У меня, светского человека, есть критические мысли об ультраортодоксах. Мне жаль, что самые талантливые из них не приносят стране Нобелевских премий, что самые фанатичные из них невоздержанны на язык и иногда ведут себя по-хулигански. Но я признаю, что мое видение мира может быть не самым адекватным и мудрым. Я понимаю, что и я, и они – евреи в нашем еврейском государстве.
 

Мой отец, подростком ушедший из местечка, из религиозной среды, не соблюдавший заповедей и кашрута, великолепно знал ТАНАХ, еврейскую историю, и нам, его детям, кое-что перепало от его познаний.
 

Когда я читаю пышущие ненавистью посты в ФБ, мне совершенно ясно, что авторы этой писанины ненавидят не харедим, а вообще евреев и еврейскую страну, в которую их забросила проклятая судьба.
 

Очень жаль, что такие отбросы завозят в Израиль Сохнут и Натив. Очень жаль, что на такое быдло делает ставку наша «русская» партия.     

Хроника еще не доказанного преступления

Cегодня утром слушал по 12-му каналу, как комментатор по криминальным делам Гай Пелег расписывает уголовные нарушения Давида Битана. Трудно сказать, что больше поражало: осведомленность журналиста или его категоричный, обвинительный тон. Ведь речь идет о только начавшемся расследовании! Почему кабинеты полиции превращаются в проходной двор? В Израиле уже отменена тайна следствия?

 

 

Меня трудно заподозрить в симпатиях к депутату кнессета Давиду Битану. Скажу честно, меня «смущают» и его отказ от сотрудничества со следствием, и поспешный уход с важного поста председателя парламентской фракции Ликуда в Ликуде. Но эти его шаги вполне легитимны, а в нашей стране признается презумпция невиновности.
 

Тем не менее Гай Пелег в утреннем выпуске новостей рассказывал о всех подробностях следствия: о «схеме», по которой действовали в Ришон ле-Ционе взяточники-подрядчики, о том, какие суммы и от кого получил бывший заместитель мэра Давид Битан. Сообщил и о том, что уже несколько подозреваемых согласны выступить в роли государственных свидетелей, но ввиду тяжести преступлений даже это не освободит их от отсидки в тюрьме…
 

Наверное, я чего-то не понимаю. Да, существует такая профессия – уголовный репортер. Но есть и такая должность – пресс-секретарь полиции, который в самых общих чертах (!) информирует СМИ о ведущихся расследованиях, сохраняя предельную сдержанность. Он не имеет права рассказывать больше, потому что это нарушение тайны следствия - одного из базовых принципов демократии! Почему же по поводу Давида Битана пресс-служба полиции молчит, а отдельным журналистам вроде Гая Пелега до формулирования выводов следствия доверяются самые пикантные подробности еще не переданного в суд дела и разрешается оглашать их? Почему это не вызывает ни скандалов, ни протестов в кнессете, ни увольнений безответственных болтунов из рядов полиции?
 
У меня вызвало негативное отношение недавнее принятие закона, запрещающего публикацию рекомендаций полиции после завершения расследования. Я считал, что когда фигурантом дела оказывается известный политик, общественность вправе знать, в чем он обвиняется и какие нарушения закона будет рассматривать суд. Но не совсем понятно, в чем смысл этого закона, если задолго до заключения полиции все подробности дела выбалтываются журналистам, а на хвостах этих сорок информация разносится по всем СМИ!
 

Хуже всего то, что журналисты, в частности Гай Пелег, позволяют себе говорить о подозрениях прокурорским тоном, как будто это уже доказанные факты нарушения закона.
 
Подозрения совсем не обязательно переходят в обвинительные приговоры. Мы помним, как полиция закрывала «за отсутствием состава преступления» многочисленные дела экс-премьера Эхуда Ольмерта, хотя речь шла о таких «невинных шалостях», как финансовые операции с дорогими апартаментами, в которых участвовали богатые друзья политика и подрядчики, или попытка продажи израильского банка - без конкурса - личному другу тогдашнего министра финансов Ольмерта. Кстати, расследования и судебные процессы по делам Ольмерта Гай Пелег комментировал гораздо более сочувственно…
 

Пока далеко до завершения дела Давида Битана. Но уже названы вслух имена «соучастников». О репутации депутата и говорить нечего, но запятнаны многие люди, о степени виновности которых еще нет окончательного заключения. Вот почему нельзя нарушать тайну следствия!
 

К сожалению, приходится в очередной раз констатировать, что «разговорчивость» полицейских чинов и «градус» разоблачительного пыла наших СМИ зависят от партийной принадлежности попавших под следствие политиков. Дело ветерана Рабочей партии Биньямина Бен-Элиэзера, обвиненного в получении взяток, очень напоминало нынешнее дело Давида Битана. Но в СМИ попадали самые скудные сведения о расследовании против Фуада. Ему «посчастливилось» умереть до вселения в тюремную камеру. Хотя на всех постах, которые занимал Бен-Элиэзер, он давал повод для подозрений в подозрительных делишках, на прощальной церемонии товарищи по партии говорили о его огромных заслугах перед страной – и эти похвалы были растиражированы в СМИ…
 

Когда спикер кнессета Далия Ицик, перебежавшая в Кадиму из родной Аводы, была уличена в том, что за счет израильского парламента не только покупала элегантную одежду (чтобы достойно представлять Государство Израиль на встречах с иностранными коллегами), но также обставила весь свой дом дорогой аппаратурой и передовой кухонной техникой (это не бутылки и несколько «слишком дорогих» обедов Сары Нетаниягу), в газетах промелькнуло несколько маленьких заметок, никто не возбуждал уголовных дел. Далия Ицик вроде бы внесла в кассу кнессета какие-то суммы, а потом тихо слиняла из политики…

Сегодня политическая ангажированность СМИ – это уже не просто повод для морализирования, поскольку истерия, раздуваемая вокруг «дел» политиков правого толка, переходит в опасное подстрекательство.
 

Каждую субботу, как на дежурство, группа противников правительства выходит в Тель-Авиве на демонстрации протеста против коррупции. Среди их участников есть и наивный молодняк, который не задумывается: почему протестуют якобы против коррупции, но плакаты требуют ухода в отставку именно Нетаниягу и Битана? Ведь расследования по их делам еще не завершены! А перед этим были шумные бесчинства у дома юридического советника правительства в Петах-Тикве – их участники требовали (!), чтобы Мандельблит немедленно ускорил расследование против семьи Нетаниягу.
 

Так не борются за чистоту власти и за демократию. Ничего более антидемократического быть не может! Это наглое давление на полицию и суд!
 

У тех, кто стоит за этими демонстрациями, иссякает терпение: хочется поскорее сменить «реакционное» правительство. Они знают, что на выборах, как обычно, не смогут предложить обществу никакой программы. Да и насчет коррупции далеко не безгрешны. Но то, что они сейчас творят, это даже не подстрекательство и шантаж. Это попытки путча!  Такими методами эти манипуляторы пытались сменить власть в 2011 году, организовав шумное (и дорогостоящее!)  «движение за социальную справедливость». Кое-кто из лидеров того движения потом попал в кнессет. Много они сделали для торжества социальной справедливости?
 

Если кто-то из политиков, чьи дела расследует полиция, оказывается виновным, то никакой жалости, снисхождения к ним быть не может. Но полиция не имеет права снабжать журналистов горами еще не проверенного компромата задолго до завершения расследования. А журналистский корпус не должен превращаться в стаю гончих при бездарных партиях, которые не мыслят прихода к власти без поливания грязью своих противников.