Поздние встречи с Лоренцо Лотто (окончание)

Я вернулся из Северной Италии. На протяжении всей поездки градус восторгов снижали грустные мысли о том, как поздно мое поколение ознакомилось с европейской культурой. Нашу духовную жизнь за «железным занавесом» при отсутствии Интернета составляли в основном книги, которые были тщательно отобраны, проверены кем следует и не могли заменить того, что следовало увидеть воочию...

Палестинский десант в... Бергамо

Я перебрался с берегов Лаго Маджоре в Милан, где остановился до конца путешествия. Гостиницу заказал неподалеку от Центрального вокзала, чтобы оттуда по утрам совершать однодневные наезды в окрестные города: Бергамо, Кремона, Брешиа. Всего час-полтора езды.

Это потрясающе красивые и древние города. Там сохранились памятники X-XII веков, которые редко увидишь в Европе. По узким улочкам можно передвигаться только пешком. Максимум впечатлений, но минимум удобств. Всюду сохранен средневековый булыжник. Он даже не обработан – мелкий и островерхий, из-за чего за день добросовестного туризма ноги здорово устают.

Бергамо – двухэтажный город. Его историческая часть находится на высокой горе, куда ходит фуникулер. Там находятся Старая площадь (Piazza Vecchia), Новый дворец (Palazzo Nuovo) и 54-метровая городская башня, видимо, возведенная еще в римский период. До XII века она выполняла оборонительную функцию, позже стала только показывать время. Рядом стоит главная из церквей города – Санта-Мария-Маджоре, построенная в XII-XIII веках. Ее роскошный барочный интерьер украшают фрески Тьеполо.

На Старую площадь выходит университет. Оттуда высыпают стайки студентов, в перерывах между лекциями подкрепляющихся чашкой кофе и кондитерскими изделиями, которыми славится Бергамо. Я не отказал себе в удовольствии пообедать здесь же, на древней площади. Привлекла вывеска ресторанчика - «Торквато Тассо»!

Находящийся под горой Новый город не так уж нов. Тут много старинных кварталов. Моей целью была Академия Каррара – одна из лучших картинных галерей Италии. По дороге туда я проходил мимо оперного театра имени великого композитора Гаэтано Доницетти, который жил и умер в Бергамо. Глянув на репертуарную афишу, невольно вздрогнул. Ничего себе итальянская опера: «Иерусалимский Гамлет. Палестинские дети хотят увидеть море»!

Чуть позже выяснил в Интернете, что это какой-то иерусалимский проект. Не знаю, чья музыка и о чем там поют, но спектакль уже шел в Турине. Теперь - премьера в Бергамо.

Жалостные истории о том, что палестинцы не могут увидеть моря, мы в Израиле слышим давно. Пусть скажут спасибо Арафату, добившемуся создания Палестинской автономии и развернувшему оттуда террор против Израиля, которому пришлось строить разделительный забор. Палестинские дети должны сами поразмыслить, чего они больше хотят: резвиться на морском берегу или слушать фанатичных родителей, школьных учителей, проповедников в мечетях и нападать с ножичками на израильтян. А европейские либералы с размягченными мозгами искренне верят, что главная ближневосточная проблема – нежелание озверевших израильских агрессоров пустить на тель-авивские пляжи кротких палестинских детишек. Увы, такие сюжеты весьма распространены и в израильском театре, а противопоставить пропаганде террористов другое искусство наша левая элита не позволит...

Грустные мысли моментально развеялись, когда я добрался до Академии Каррара.

В конце XVIII века граф Джакопо Каррара завещал городу свою огромную коллекцию произведений искусства. Согласно его пожеланию, при галерее открыли школу живописи, впоследствии превратившуюся в академию. Коллекция постоянно пополнялась. Сегодня в маленьком Бергамо можно увидеть около двух тысяч первоклассных полотен! Среди них Рубенс и Веласкес, которые тактично отступают перед шедеврами итальянского Возрождения. В 1991 году напротив Академии Каррара в трехэтажном здании бывшего монастыря открылась галерея современного искусства. В ней выставлены отдельные работы знаменитых модернистов ХХ века, но составляют экспозицию картины итальянских художников-новаторов: Боччони, Балла, Моранди, Кампильи...

Я читал отзывы неподготовленных туристов: они не ожидали увидеть в небольшом городке такой выдающийся музей искусства. Да что там туристы – два года назад в московский Музей изобразительных искусств имени Пушкина привезли 58 картин из Академии Каррара, и они произвели фурор среди ценителей живописи и искусствоведов.

В залах Академии Каррара я опять поразился талантам венецианских и местных, ломбардских мастеров, неизвестных за пределами Италии. А многие картины корифеев Возрождения открывают неожиданные грани их творчества.

Например, мы привыкли к изысканно-маньеристской стилистике Сандро Боттичелли, оказавшегося в стране нашего исхода масскультурой: изощренность композиции, чарующий ритм выразительных линий, аллегорический язык. «Портрет Джулиано Медичи» раннего Боттичелли отличает простая, лаконичная манера письма. Джулиано, брат Лоренцо Великолепного, правителя Флоренции, был убит в городском соборе во время мессы. Несмотря на расцвет искусства во Флоренции нравы там были жестокие. Тела казненных заговорщиков повесили в окнах палаццо Веккио, а портреты злодеев, по заказу Лоренцо, Боттичелли нарисовал на стенах дворца. Это принесло ему известность и возможность идти своим путем.

Сандро Боттичелли "Портрет Джулиано Медичи"

На портрете Джулиано Медичи мы видим еще молодого человека, гордого и самоуверенного, явно придающего большое значение уходу за своей внешностью. Тот, кто знает о судьбе Джулиано, улавливает мысль художника о бессмысленности тщеславия и гордыни перед лицом кратковременности человеческого бытия. Трагизм этой фигуры усиливает экспрессия бордового и черного цветов.

Я опять долго не отходил от мадонн Джованни Беллини и работ Лоренцо Лотто, из которых особенной проникновенностью покоряет «Портрет Лючии Брембати» (это вдова Фебо да Брешиа – я упоминал его портрет кисти Лотто из галереи «Брера»).

Лоренцо Лотто "Портрет Лючии Брембати"

Академия Каррара, возможно, в большей степени, чем самые знаменитые музеи Италии, демонстрирует богатство талантов, рожденных на этой удивительной земле. Пизанелло, Морони, Мантенья, Сантакроче – каждый из них в другой стране мог бы стать национальной гордостью, объектом всеобщего поклонения.

Портреты Джованни Баттиста Морони – одна из вершин позднего Возрождения. Художник синтезировал в своем творчестве всё, чего его великие предшественники достигли в искусстве изображения человека. Из представленных в галерее его картин я бы выделил «Портрет старика».

Джованни Баттиста Морони "Портрет старика"

Живопись Возрождения, вышедшая из церковных интерьеров, из иконописи, собщила мощнейший импульс развитию всего европейского искусства. Это отличает ее от законсервировавшейся религиозной традиции Восточной Европы, где православные каноны еще несколько веков препятствовали возникновению светской культуры. Эволюцию живописи Возрождения позволяет увидеть картина «Благовещение» (1502) Франческо да Сантакроче, представителя известной семьи бергамских художников, переселившейся в Венецию.

Франческо ди Симоне да Сантакроче "Благовещение"

Привычная алтарная композиция, изображенный на картине богатый декор жилища заставляют вспомнить Византию. Но здесь уже нет плоскостности и условности иконы. Ангел и Богоматерь находятся в комнате венецианского палаццо, в окне – венецианская лагуна. Самое поразительное – Мадонна, которая в столь судьбоносный момент практически игнорирует пришельца, ибо не может оторваться от книги подобно просвещенной горожанке!

Визит к Минотавру

О Кремоне даже люди, далекие от музыки, знают по отличному роману братьев Вайнеров «Визит к Минотавру» и одноименному телесериалу. Сегодня в городе великих скрипичных мастеров Амати, Гварнери, Страдивари проживают всего 70 тысяч человек. Здесь всегда царит провинциальная тишина, и ничто не мешает неторопливо бродить по улицам, любоваться соборами, дворцами и прочими образцами средневековой архитектуры. Притомившись, можно посидеть в кафе, где всегда рады редким посетителям.

Кафедральный собор Вознесения Богоматери заложен в 1107 году и, как это делалось в ту эпоху, строился несколько веков. Фресковые росписи создавали в XVI веке лучшие художники Ломбардии. Романский стиль собора обогатился готическими, ренессансными, барочными элементами. Кто-то сочтет это эклектикой, а лично на меня произвело сильнейшее впечатление. Гордость Кафедрального собора – его башня, одна из самых высоких в мире (112 метров) колоколен, выложенных из кирпича. Она была построена в XIII веке.

Рядом с собором находится баптистерий, входящий в число самых интересных в Италии позднероманских строений. Его по праву сравнивают со знаменитыми баптистериями Пармы и Флоренции.

Я уже собирался покинуть соборную площадь, но услыхал звуки музыки. На ступенях собора скрипач великолепно исполнял «Времена года» Вивальди. Рядом стояла коробочка для пожертвований. По облику музыканта я сразу определил, что это «русский». Разговорились.

- Тут можно заработать? – неинтеллигентно спросил я.

- Это не деньги, - пренебрежительно отмахнулся скрипач. – Просто, когда приезжаю в Италию, хочется посетить Кремону - «отметиться».

Еще в XIX веке в Кремоне начали создавать музей Страдивари. Три года назад в городе открылся современный, оборудованный по последнему слову техники Музей скрипки. Здесь можно увидеть уникальные музыкальные инструменты великих кремонских мастеров, насладиться игрой лучших скрипачей мира, участвующих в традиционных конкурсах в Кремоне.

По следам Ганнибала и Суворова

Брешиа находится в предгорьях Альп на высоте 150 метров над уровнем моря. Здесь начинается большая плодородная равнина, отсюда идут дороги вглубь Апеннинского полуострова. Из-за своего важного стратегического положения город всегда был ареной крупных сражений. Его основали галлы, с которыми воевал Ганнибал, перейдя Альпы. При власти римлян Брешиа достигла расцвета, но не спокойствия! Тут прошлись гунны, лангобарды, армия Карла Великого, и впоследствии постоянно менялись хозяева. Наполеон отнял Брешию у венецианцев, затем ее захватили австрийцы, которых в свою очередь выбил Ожеро. В 1798 году город взял Суворов, командовавший русскими и австрийскими войсками. До объединения Италии Брешиа принадлежала Австрии.

Брешиа не может похвастать знаменитыми музеями, но она сама – огромный исторический музей, по которому можно без конца ходить, все время открывая что-то удивительное. Город до сих пор сохраняет древнеримскую планировку. На крутой скале высится древний замок. Бывшие крепостные валы стали прогулочными трассами. Остатки римских построек можно обнаружить в разных частях города.

На площади Папы Римского Павла VI, уроженца Брешии, находится ратуша XI века. Здесь же - в отличие от других городов – стоят рядом сразу два кафедральных собора! Старый построен в романском стиле в XI веке, огромный новый храм - в XIX-м.

Одно из красивейших зданий города – Палаццо делла Лоджия. Этот изумительный уголок словно перенесен сюда из Венеции, что подметил замечательный знаток Италии Павел Муратов: «Лоджия, над которой работали чуть ли не все великие зодчие Венето вплоть до Сансовино и Палладио, прелестная площадь перед ней, портики лавок и Торре дель Оролоджио с бронзовыми куклами, ударяющими в колокол, свидетельствуют ясно, что всем здесь владеет крылатый лев Сан-Марко».

Века австрийского владычества оставили свой след в местных кулинарных традициях. Ощущается немецкое пристрастие к мясу. В ресторанах Брешии много блюд тяжеловатых, но очень вкусных – выходца из Литвы ими не шокируешь. При желании можно придерживаться общеитальянского репертуара – паста, пицца, полента.

Брешиа стала последним пунктом моего путешествия по Италии. Как всегда в этой стране, осталось ощущение поверхностного приобщения только к небольшой части ее духовных богатств. Я бросал монетки во все встречавшиеся мне фонтаны. Но на всё воля Господня...

Поздние встречи с Лоренцо Лотто

Я вернулся из Северной Италии. На протяжении всей поездки градус восторгов снижали грустные мысли о том, как поздно мое поколение ознакомилось с европейской культурой. Нашу духовную жизнь за «железным занавесом» при отсутствии Интернета составляли в основном книги, которые были тщательно отобраны, проверены кем следует и не могли заменить того, что следовало увидеть воочию...

Путешествие дилетанта

Я расстался с разваливавшимся СССР, «свой жизни путь пройдя до половины» и даже попозже. В этом возрасте культурные жители Российской империи с доброй улыбкой вспоминали о том, как в юные годы знакомились в европейских музеях с великими полотнами и скульптурами. То, что задолго до первой в мире пролетарской революции дворянские отпрыски, не спеша, усваивали с детства в периодических путешествиях по Европе, советский интеллигент не всегда мог увидеть даже на картинках, ибо не все находившиеся за границей сокровища искусства «капиталистические» законы позволяли воспроизводить на репродукциях! Мне очень близки рассказы Виктора Некрасова, с тонкой иронией описывающие его первые встречи с европейскими городами, о которых он грезил всю предшествовавшую советскую жизнь...

Свою нынешнюю поездку в Италию я бы назвал «путешествием дилетанта». Италия была первой страной, куда я смог выбраться из Израиля в начале 1990-х. Потом еще не раз наведывался туда. Побывал в музеях Рима, Флоренции. Венеции. Но всё в короткие отпуска, в спешке. Удавалось посмотреть немало, но не успевал вчувствоваться, вдуматься, найти место для увиденного в системе своих скромных познаний.

Сокровища рода Борромео

На сей раз решил отправиться на север Италии. Во-первых, на берегу изумительного озера Лаго Маджоре живет человек, которого я не видел ужасающе давно. А, во-вторых, в северных городах страны – в отличие от роскоши Рима или Флоренции - сконцентрирована определенная часть итальянской культуры определенного периода. Может удастся основательней изучить хоть эту историческую территорию?

Хорошо общаться со старыми университетскими друзьями после долгого перерыва! С ними тебя связывает только далекая, наивная молодость – редко с кем удается вести такой искренний, ничем не замутненный разговор. И очень способствуют общению легкое вино с пьемонтским сыром.

А как дивны большие итальянские озера! С севера их окаймляют огромные пики – предгорья Альп, на многих круглый год лежит снег. Вдоль берегов лепятся небольшие городки: живописные дома и виллы, тенистые парки, старинные церкви, уютные кафе, многочисленные отели, рассчитанные на туристов, которые обожают эти края.

Лаго Маджоре в переводе – «Большое озеро». Его длинное – более 60 километров - и узкое пространство прорезал ледник, в незапамятные времена сползший с гор. На берегах озера любили останавливаться коронованные особы, знаменитые писатели, художники. Очень любивший Италию Стендаль сказал: «Если есть у тебя сердце и рубашка, продай рубашку и посети окрестности Лаго Маджоре». Именно по этому озеру дезертировавший из армии герой романа Хемингуэя «Прощай, оружие!» на лодке добирался со своей возлюбленной до нейтральной Швейцарии.

Украшение Лаго Маджоре - острова Борромео. Семья Борромео до XIV века носила фамилию Виталиани. Это древний и богатый аристократический род, из которого вышли известные политики, полководцы, банкиры, кардиналы, писатели.

От берега до островов курсируют небольшие кораблики. Самый большой и наиболее интересный остров – Изола Белла, в длину достигающий 300 метров, в самом широком месте – 400. В средневековье он назывался Сан-Витторе, был скалистым и безжизненным, здесь обитали только рыбаки. В 1632 году граф Карло Борромео решил подарить его любимой жене Изабелле. Сюда завезли землю, разбили террасы. Лучшие архитекторы строили палаццо и парк, которые сегодня занимают почти весь остров. Его переименовали в «Изола Изабелла», потом название сократилось: «Изола Белла» - «Красивый остров».

Парк на острове – это около тысячи видов деревьев и растений, террасы, гроты, открытый театр, скульптурные ансамбли. Он считается лучшим в Италии образцом паркового искусства эпохи барокко. Одно из его чудес – лениво разгуливающие по лужайкам и не обращающие внимания на людей уникальные белые павлины. Всё так красиво, что вызывает ощущение чего-то нереального!

Во Дворце Борромео сейчас музей. Он впечатляет картинной галереей, скульптурами, изысканной мебелью, музыкальными инструментами, фламандскими гобеленами. Самый нижний этаж оформлен в виде гротов, стены и потолки которых выложены ракушками. Здесь прохладно даже в самую нестерпимую жару. Нетрудно догадаться, в честь кого назван Зал Наполеона: в 1797 году командующий Итальянской армией ночевал здесь с супругой Жозефиной.

Картинная галерея носит имя генерала Бертье, получившего от Наполеона звание маршала. Но интересна не только этим.

Коллекцию картин приобретало семейство Борромео, в генетическом коде которого был заложен хороший вкус. Среди 130 полотен всего несколько работ великих итальянских мастеров. Тем не менее даже мне - не искусствоведу и тем более не специалисту по искусству Возрождения – бросалось в глаза отменное качество живописи. Особенной выразительностью, психологической точностью отличаются портреты.

Понимаю, что изреку банальность, но именно здесь, во дворце, не являющемся музеем живописи, видно мастерство «рядовых» художников Возрождения. Они ориентировались на гениев, усваивали их открытия, нередко работали в их мастерских. Живописцы Северной Италии тяготели к венецианской школе, в которой сочетались колористический блеск, техническое совершенство и огромная духовная сосредоточенность. Это искусство особенно ярко представлено в музеях Милана.

Возрождение – это не только Леонардо и Микеланджело

Лучшая миланская коллекция – галерея «Брера». Диапазон ее экспозиции очень широк: шедевры Рафаэля, Тициана, Тинторетто, Караваджо, Веронезе, залы, отведенные под произведения разных итальянских школ, картины Рембрандта, Рубенса, Ван Дейка, Эль Греко, Гойи, а также художники ХХ века, включая Модильяни.

Я когда-то в венецианском Музее Академии по-настоящему открыл для себя Витторе Карпаччо, с работами которого не сталкивался за пределами Италии. Он создает по-детски наивные и радостные мифы о своем фантастическом городе. Их своеобразие состоит в скрупулезных бытовых подробностях – эта манера сочетать панораму бытия с высматриванием прозаических деталей явно позаимствована из нидерландской живописи. С удовольствием постоял у картин Карпаччо и в галерее «Брера». Но здесь меня впервые захватила неброская магия двух венецианцев – Джованни Беллини и Лоренцо Лотто, которых прежде мне не удавалось рассмотреть за грандиозными фигурами титанов Возрождения.

Джованни Беллини удивляет не случайно: в лучших советских собраниях его картин не было. В мадоннах Беллини переданы не только женственность, материнская нежность – как у большинства художников его времени, но погруженность в великую мысль о своем предназначении, о той миссии, которая уготована пока ничего не ведающему младенцу. Творчество Беллини особо наглядно демонстрирует связь венецианской школы с византийской традицией и достижениями нидерландской живописи. Недаром его лучшую картину из галереи «Брера» называют «Греческой мадонной». Канонический облик иконописной Богоматери обладает отнюдь не византийской экспрессией и одухотворен сдержанностью человеческих чувств. В старости Джованни Беллини создал немало светских портретов, поражающих глубиной психологических характеристик.

Джованни  Беллини "Греческая мадонна"    

Лоренцо Лотто родился на полвека позже Джованни Беллини и формально не был его учеником. Тем не менее историки искусства находят в творчестве Лотто прежде всего влияние Беллини. Лотто отдал дань религиозной тематике, но именно вне ее рамок опережал свое время. Он сам был беспокойным, мятущимся человеком, и в картинах его нет гармонии, свойственной другим венецианцам. Люди, изображенные на его портретах, кажутся близкими знакомыми, как персонажи Дюрера или Рембрандта, но сохраняют при этом какую-то духовную загадку. Их религиозность – не во внешней экспансивности, а в напряженности внутренней жизни. Кстати, не случайно сохранились свидетельства о встречах Беллини и Лотто с Дюрером, а Лотто вроде был знаком и с Лютером.

В галерее «Брера» находится одна из лучших работ Лотто «Портрет Фебо да Брешиа». С картины на нас смотрит человек явно богатый и благополучный, но почему-то грустноватый, чем-то озабоченный. Может быть, он предчувствует свое близкое трагическое будущее? Художник об этом не знал, но мог угадать душевное состояние вельможи – на то и гений...

 

Лоренцо Лотто "Портрет Фебо да Брешиа"

Вернусь к уже высказанной дилетантской мысли. В огромной экспозиции «Брера» я увидел много великолепных работ, принадлежащих кисти неизвестных мне (да и не только мне) художников: Луини, Прети, Бордоне, Больтрафио. В обилии прекрасных мастеров «второго ряда», а не только в высших взлетах нескольких гениев – подлинное величие итальянского Возрождения. В этом я убеждался в других музеях Милана и соседних городов.

Джованни Амброджо де Предис  "Портрет молодого человека"

Толпы туристов обычно спешат к Миланскому собору, «Тайной вечере» и местные художественные музеи считают «не столь важными» - особенно в сравнении с Ватиканом или галереей Уффици. К тому же они размещаются в старинных зданиях без лифтов и требуют приличной физической подготовки! А ведь галерея «Брера» - одно из лучших в Италии собрание живописи Возрождения. Очень стоит посмотреть и Музей Польди Пеццоли.

Этот музей создал в XIX веке частный коллекционер Джан Джакомо Польди Пеццоли. Вкусы таких людей более прихотливы, чем у государственных чиновников и академических систематизаторов искусства. В музее Польди Пеццоли наряду с произведениями искусства XIV-XIX хранятся коллекция средневекового оружия, античная керамика, венецианское стекло, персидские ковры, мебель различных эпох. Сюда стоит приходить с женами и детьми, которые скучать не будут! 

Экспозиция живописи содержит картины и корифеев, и их «второстепенных» современников, что еще раз убеждает в существовании огромных пластов итальянского искусства, для изучения которых у меня лично уже маловато времени...

 

Антонио дель Поллайоло "Портрет девушки"

О Миланском соборе и «Тайной вечере» молчу. Мне нечего добавить к восторгам остального человечества. Отмечу только, что в Милане есть и галерея современного искусства. В ней выставлены французские импрессионисты, Гоген, Ван Гог, Сезанн, Матисс, Пикассо, но основную часть огромной (два этажа, 2700 экспонатов!) экспозиции составляют произведения итальянских художников. Среди них, кроме известного всем Модильяни, есть немало ярких фигур.

При такой могучей традиции как в Италии искусство не может остановиться в развитии. Мне не очень нравится итальянский реализм XIX века, но в конце этого столетия художники следят за всеми новыми веяниями во французской живописи и сразу перенимают всё лучшее. А в ХХ веке создают свой авангард, повлиявший на мировое искусство.

Окончание следует

Чернобыль и духовные скрепы

30 лет назад на Чернобыльской АЭС произошла самая страшная техногенная катастрофа в истории человечества. После взрыва реактора Москва долго ничего не сообщала, не предпринимала и этим преступно увеличила ущерб от аварии. Ее последствия, число жертв до сих пор неизвестны. Возмущаться бесполезно: люди, служившие бесчеловечному большевистскому режиму, теперь у власти.

Пенсии из России – последняя провинность Нетаниягу!

За время сидения в левой оппозиции лидер НДИ успел обвинить премьер-министра в самых фантастических грехах. Но сейчас у партии, пытающейся вернуть «русские» голоса, впервые появился конкретный повод для критики. Нетаниягу в ходе московских переговоров с Путиным добился от собеседника обещания о выплате новым репатриантам российских пенсий. Тем самым глава правительства подло украл приоритет партии, которая давно и по нескольку раз в год сообщала, что вопрос о пенсиях из России уже решен.

«Маленький» начинает увеличиваться!

Мрачные слухи о театре «Маленький», к счастью, оказались преувеличенными. Его возглавил известный актер и режиссер Михаил Теплицкий, который принес с собой запас энергии и идей. Театр постоянно предлагает что-то новое и ждет интеллигентных, думающих зрителей.

Театр «Маленький» появился в 1990-е годы. Долгое время его связывали с именем режиссера Игоря Березина. Он поставил немало ярких, оригинальных спектаклей – эти работы получили высокую оценку израильских зрителей и критиков. Как это часто бывает с «русскими» театрами, «Маленький» столкнулся со сложными организационными и финансовыми проблемами. Пока поклонники переживали за его судьбу, театр возглавил известный актер и режиссер Михаил Теплицкий. В свое время он был одним из основателей «Маленького» и сыграл в нем немало запомнившихся ролей.

Теплицкий – оптимист, уже сделавший немало попыток создать серьезный «русский» театр. Он сразу изменил концепцию «Маленького». Это уже не отдельный коллектив, а нечто похожее на Дом актера советских времен. Это «русский» театральный центр, в котором давно нуждалась наша театральная алия.

Театр по-прежнему находится в своем небольшом помещении в тель-авивском «Ган Меир» на улице Кинг Джордж. Теплицкий перенес на сцену «Маленького» свои прежние спектакли «Стулья» по пьесе Эжена Ионеско и «Иностранка» по повести Сергея Довлатова. Его новая постановка – философская фантасмагория по мотивам Шекспира «Лир: люди и куклы». Но он не ограничился этим. Теплицкий доброжелательно предлагает показать себя другим режиссерам и актерам.

Зрители увидели спектакль «Клубника летом» режиссера Родье Козловского. Сценарий канадского драматурга Эвелин де ла Шенельер, переработанный Роной Монро, стал пьесой, в которой тонко сочетаются легкий абсурд, лирика и даже романтизм. Актеры Керен Бергер, Шири Гадни, Родье Козловский, Гур Корен играют очень точно, они создают не только необычные характеры, но и магическую атмосферу, которая захватывает зал.

"Клубника летом".

Неординарное событие для «русских» зрителей – моно-спектакль «Крысолов» по поэме Марины Цветаевой. Режиссер – Михаил Коган, играет Даниэль Пукшанский. Поэзию Цветаевой вообще невероятно трудно читать со сцены, а «Крысолов» - большая поэма, сложнейшая по содержанию, построению, римическому рисунку. Чтобы взяться за такую задачу, надо обладать и мастерством, и огромной смелостью! Режиссер Коган находит интересные решения для того, чтобы разнообразить спектакль пластически и интонационно. Пукшанский демонстрирует изощренную актерскую технику и на протяжении всего спектакля поддерживает бешеный цветаевский накал!

"Крысолов".

Нечто новое в истории русскоязычного театра в Израиле – фестиваль «В первом чтении», проходивший в марте в «Маленьком». Не секрет, что с «большой алией» прибыло много прекрасных актеров, режиссеров, художников, но вот с драматургами дела обстоят хуже. А ведь между «русскими» труппами и их зрителями нет важнейшего связующего звена – хороших пьес о жизни и проблемах новых граждан страны. Цель фестиваля «В первом чтении» - представить пьесы, написанные новыми репатриантами. Все они уже нашли своих режиссеров. Зрители смогли оценить эти пьесы в первом чтении, которое проходило за столом, но в актерском исполнении.

Первая читка: пьеса Марка Котлярского "Невеста для раввина".

Театр «Маленький» переживает новый этап своей творческой биографии и готов предложить зрителям много интересного. Следите за рекламой!

«Искусство бесполезное и прекрасное»

В Тель-Авивском музее открылась выставка «Бессильные структуры» известных художников Майкла Элмгрина и Ингара Драгсета. Они создают инсталляции, посредством которых высказывают свои мысли о современном обществе и его ценностях, о будущем искусства. Несмотря на репутацию философов они используют простые и понятные объекты, склонны к юмору и вообще оставляют за  зрителем право на интерпретацию их произведений.

Этот дуэт известен во всем мире. Без него редко обходятся крупные выставки и биеналле современного искусства.

Майкл Элмгрин родился в Дании в 1961 году, Ингар Драгсет – в Норвегии в 1969-м. Они принадлежат к поколению, которое застало конец «холодной войны» и попытки создания нового мирового порядка. Наверное, отсюда их сосредоточенность на глобальных проблемах и масштабность создаваемых ими сооружений (они разместили в техасской пустыне объект в виде бутика Prada в 2005 году, в Нью-Йорке установили огромный, но не работающий бронзовый телескоп на прогулочной зоне High Line, в Лондоне на Трафальгарской площади выставили гигантского ребенка на лошадке-качалке).

Художники работают вместе с 1995 года: «Наши мозговые вибрации и вообще стиль мышления стали почти неотличимыми», - говорят они. Такие прецеденты известны в литературе – в изобразительном искусстве подобные содружества встречаются гораздо реже.

Элмгрин и Драгсет живут в Берлине. Этот факт мог бы объяснить немецкий классик, сказавший, что мир раскололся, а трещина прошла через сердце поэта. Художники помнят, что именно в Берлине была разрушена стена, разделявшая мир, - этот образ постоянно всплывает в их творчестве.

Выставка Элмгрина и Драгсета в Тель-Авиве - третья часть проекта-трилогии под названием «Биография». Первая часть экспонировалась в музее Baastrup Firnli в Осло весной и летом 2014 года, вторая часть – в Национальной галерее в Копенгагене в сентябре-декабре того же года. Выпущен общий каталог для трех музеев в двух томах. В первом томе - только изображения, во втором - тексты, написанные кураторами и другими авторами.

Мне посчастливилось: я участвовал в экскурсии, в ходе которой о работах Элмгрина и Драгсета рассказывала куратор выставки Сюзан Ландау, а комментировали их они сами. Сразу предупрежу читателей, что самостоятельно ознакомиться с экспозицией трудно, так как инсталляции размещены... в разных частях музея!

Послушать Элмгрина и Драгсета очень интересно. Высокие, стройные скандинавы в джинсах и кроссовках выглядят моложе своих лет, в общении просты и дружелюбны. Говорят умно, но с самоиронией, с усмешкой, поэтому не все лукаво ими сказанное стоит принимать на веру. Например, искусствоведы усматривают в их творчестве влияние Мишеля Фуко, одного из крупнейших философов и теоретиков культуры ХХ века. Элмгрин сказал: «Фуко говорил, что художники не читают философов и поэтому могут создавать что-то новое». Я не специалист по современной философии, и такого высказывания Фуко не припомню. По-моему, это обычная мистификация скандинавского дуэта, смысл которой как раз в том, что художники могут обходиться и без философов.

Элмгрин и Драгсет творят в эпоху, когда изобразительное искусство уходит с холста и ищет новые формы. Они создают инсталляции, композиции которых и взамоотношения с пространством позволяют выразить мысли художников о современном обществе и его ценностях, о будущем искусства. В этой области принят весьма интеллектуальный язык. Отсюда и название выставки: «Бессильные структуры». Но в переводе на понятный язык это означает только то, что созданные нами институции находятся в кризисе и наши нравственные ориентиры тонут в тумане.

Элмгрин и Драгсет не создают конструкции, перегруженные всякими диковинами. Они работают с простыми, знакомыми всем предметами. Поэтому их относят к гиперреализму, который с преувеличенной старательностью копирует действительность, но подпускает иронию, сарказм. Залог понятности произведений Элмгрина и Драгсета – их юмор. «Юмор в некоторых работах появляется сам собой, - говорят они. -  Но у нас есть немало объектов и проектов, в которых присутствуют и иные качества – они могут казаться грустными, поэтичными и вовсе не такими уж бодрыми. Будет работа смешной или нет – этого предугадать нельзя... Мы бросаем вызов существующим условиям. Иногда даже издеваемся над ними. Задаем идиотские вопросы, чтобы публика сама на них искала ответ. Конечная интерпретация всегда остается за ней. В конце концов то, как зритель понимает нашу работу, больше говорит о нем, чем о нас».

Не знаю, что скажет обо мне моя интерпретация увиденного на выставке, но поделюсь ею...

Инсталляции Элмгрина и Драгсета не случано рассредоточены по огромной территории музея. Место расположения объекта, окружающий контекст работают на обогащение замысла художников. Следует отметить, что неподалеку от каждой инсталляции можно найти подготовленную огранизаторами выставки бесплатную брошюру, многое объясняющую в творчестве художников. В ней есть и схема расположения инсталляций – для тех, кто любит постигать искусство без экскурсоводов.

Первая инсталляция размещена в вестибюле нового корпуса музея. Это естественно: там экспонируется современное искусство. Как положено в музеях, здесь стоит стеклянная коробка с надписью «Пожертвования». Мистификацию Элмгрина и Драгсета видишь, подойдя поближе. «Юмор» в том, что прорезь, в которую бросают деньги, заделана! Напрашивается истолкование: современное общество не проявляет щедрости к искусству. Но очень уж это банально! А заглянем в коробку. Она больше похожа на мусорный ящик: там старая кроссовка, смятая пластиковая бутылка, поломанная авторучка, бумажный стакан, обертки... Замысел художников, как обычно, многослоен. По-моему, нам говорят: «Да, искусству нужны спонсоры, но можно ли любую дрянь выдавать за искусство и требовать его поддержки?»

Додумываю свою трактовку, поспевая дальше за экскурсантами, и внезапно вздрагиваю! У стены под банкоматом оставлена сумка, а в ней младенец. Не сразу осознаешь, что это восковая скульптура: ребенок как живой! Инсталляция называется «Современный Моисей» и отсылает к библейской истории о том, как фараон велел убить всех новорожденных младенцев, а его дочь нашла маленького Моисея в корзинке на берегу Нила. Банкомат, забытый ребенок направляют ассоциативный ряд. В объединившейся Европе деньги любят больше, чем детей, рождаемость сокращается. С не родившимися детьми общество теряет новых пророков. Можно продолжить насчет нынешней тревожной ситуации в Европе, но это... тема следующей инсталляции.

Самый грандиозный замысел Элмгрина и Драгсета – «Пока всё это продолжается». Фрагмент Берлинской стены в натуральную величину, перегораживающий огромный зал. За стеной – другая инсталляция: пожарная лестница, на верхушке которой о чем-то грустно размышляет подросток. Название – «Будущее». В противоположном конце зала – третьий объект: за стеклом, как музейный экспонат, красуется табличка «Zimmerstrasse». Это улица в районе бывшего пропускного пункта между Восточным и Западным Берлином. Когда-то это был район галерей, облюбованный художниками (там начинали и Элмгрин с Драгсетом). Теперь там сплошные торговые заведения. Экономическое благополучие не гарантирует духовного. «В Европе опять восстанавливают границы и возводят стены», - мрачно комментирует Элмгрин.

Проблема ценностей современного мира не перестает волновать художников: «Вообще-то искусство никому не нужно, ни маленькое, ни большое. Искусство – это бесполезная и вместе с тем прекрасная трата времени – нечто избыточное, и в этом для нас заключается вся его прелесть. В нашем обществе все обязательно должно быть эффективным, отвечать своим задачам, приносить прибыль и соответствовать массе других рациональных параметров. Искусство же никакой такой конкретной цели не служит. Это и делает его таким ценным».

В Саду скульптур размещена инсталляция «Бассейн желаний». Как известно, туристы бросают в бассейны монетки и загадывают желания. Собственно, бассейна нет – в этом уютном уголке Тель-Авивского музея на зеленой, тенистой лужайке, где любители искусства любят отдохнуть, выкопана небольшая емкость. В прозрачно-голубой воде видны – нет, не монеты, а гладкие металлические кружочки. Чтобы создать еще одну версию увиденного, я глянул на расположенные вокруг сложные работы современных скульпторов, стимулирующие мысль. Зарядившись, выстроил свою интерпретацию: масштаб мечты не зависит ни от размера бассейна, ни от достоинства монет – надо быть в гармонии с окружающим миром, и ты получишь то, во что веришь...

Я не поделился своим истолкованием с художниками. Но их последняя инсталляция на выставке говорит как раз о том, что главное – верить в творимое тобой, а чужому взгляду оно может быть даже недоступно. Элмгрин и Драгсет решили оставить свой след в зале старых мастеров! Рядом со тщательно выписанными парадными портретами XVII–XVIII веков они начертили на пустой стене два прямогульника. Рядом с каждым - табличка: «Портрет художника». Тут и эпатажное отрицание устаревшего искусства, и самоирония (датчанин помнит про голого короля!), и обычная манера Элмгрина и Драгсета предлагать зрителю хитрые ребусы. Не исключено, что тут и отсылка к "Квадрату" Малевича (у него был не только черный!), который многие ревнители "понятного" искусства по сей день называют шарлатанством.  

На прощание художникам предложили поучаствовать в совершенно реалистической композиции, и они охотно позволили запечатлеть себя с Машей Хинич, добрым гением русскоязычных журналистов, постояннно расширяющих благодаря ей свой духовный кругозор.

О кругозоре. Мы, люди, выросшие в застойном обществе, не очень любим современное искусство. Зачем эти инсталляции, когда есть замечательные портреты, пейзажи, радующие глаз и такие понятные! Но в свое время были непонятными и Рембрандт, и импрессионисты. Увидев первые кинофильмы, публика в ужасе выбегала из зала. Но прогресс не остановить. К чему жить в девятнадцатом веке, если за окном двадцать первый? Стоит иногда напрягать мысль и над современным искусством. Чтобы было легче его воспринимать, можно прихватить с собой конфеты с картинками Васнецова и Шишкина на обертках.

В заключение приношу благодарность коллеге Тане Томер за любезно предоставленные фотографии.

Выставка «Elmgreen and Dragset. Powerless Structures» продлится до 27 августа 2016 года.

Сайт музея - http://www.tamuseum.org.il

Сайт художников - elmgreen-dragset.com

Часы работы Тель-Авивского музея искусств: воскресенье – закрыто; понедельник, среда, суббота – с 10-00 до 18-00; вторник, четверг – с 10-00 до 21-00; пятница – с 10-00 до 14-00.

Обратите внимание: бесплатный вход в музей в дни праздника Песах.

С чего начинается Чехов?

Театр «Микро» долго подступался к Чехову. И вот – спектакль «Чехов-шоу» Ирины Горелик и Ефима Риненберга. Жаль, если слово «шоу» заранее оттолкнет тех потенциальных зрителей, которым всюду видится неуважение к русской культуре!..

«Шоу» - это суть режиссерского замысла. Это не малодушное предупреждение о том, что предлагается какой-то несложный и даже развлекательный Чехов. Это скорее вызов: да, именно шоу, потому что Чехов среди русских писателей – самый веселый человек, больше всего ненавидевший скуку! Да, Чехов, казалось бы, предельно прост и доступен каждому, но раскройте, вчитайтесь...

Обвинить Ирину Горелик и Ефима Риненберга в неуважении к классику невозможно: они создали инсценировку по ранним рассказам Чехова, которые он сам небрежно назвал «пестрыми». А «шоу» - это только форма, способ общения со зрителем. Некоторые известные режиссеры растягивают рассказ Чехова на целый спектакль. В постановке «Микро» шесть рассказов уместились в одном театральном действе. Между отдельными сюжетами нет перерывов - их заполняют для сохранения темпа музыкально-танцевальные вставки. Но это только форма. А содержание как раз направлено на то, чтобы доказать: ранние произведения Чехова написаны тем же писателем, что и поздние. В них есть и глубокое знание жизни, и тонкий психологизм, а главное – неповторимое чеховское умение пронизывать драму иронией, сталкивать трагедию с буффонадой. В «Чехов-шоу» на этих контрастах построена вся композиция спектакля.

После анекдотического «Выигрышного билета» следует грустная сценка «На чужбине», мелодрама «Антрепренер под диваном» сменяется сатирическим «Разговором человека с собакой», высокий трагизм «Рождественской ночи» тут же запредельно снижается безумно смешной «Сиреной». В сумме же видишь удивительный спектр чеховской стилистики и проблематики уже в период «пробы пера». На сцене эта многогранность материализуется в мгновенной смене обличий актерами «Микро». Бени Шиф играет то недалекого обывателя, мечтающего о «халявном» выигрыше, то напившегося интеллигента, ведущего высокопарный разговор с собакой, то благородного дворянина, способного на самопожертвование. Не менее неожиданны перевоплощения молодых талантливых актеров Габриэлы Личман и Бара Пеледа.

Такая «перезагрузка» нужна не только при переходе от одной истории к другой, но и внутри отдельных рассказов – удивительное понимание сложности человеческой природы обнаруживается уже в ранних рассказах Чехова. В «Выигрышном билете» уставшие от бытовых забот супруги (Мария Горелик и Бени Шиф) сначала по-детски фантазируют о том, как распорядятся крупным выигрышем, но постепенно обнаруживается затаенная неприязнь друг другу, в которой они себе не признавались и которая уже готова быстро перерасти в откровенную вражду.

В рассказе «На чужбине» за внешним комизмом скрывается важнейшая для Чехова коллизия: отношение человека к тому, кто от него зависит. Скучающий барин (Борис Очаковский) от безделья поддразнивает за обедом пожилого гувернера-француза (Артур Клява). Кроткая реакция старика провоцирует превращение господской иронии в хамство и прямые оскорбления, но в конце концов и француз доведен до того, что уже не может поступиться человеческой и национальной честью... Прекрасная роль Артура Клявы, возможно, самого «чеховского» из актеров «Микро»!

«Антрепренер под диваном» у другого автора мог бы остаться заурядным фарсом. Чеховские нюансы точно улавливает Габриэла Личман. Ее героиня, скромница-инженю, попав в пикантную ситуацию, быстро отбрасывает застенчивость и пытается по-деловому извлечь выгоду из унижения. Да и антрепренер (Ицхак Пекарь), на глазах преображается: поначалу он готов на всё, лишь бы не ответить за свои «шалости», а, отделавшись легким испугом, цинично отказывается от обещаний.

Ирина Горелик и Ефим Риненберг избрали «легкую» форму, чтобы Чехов звучал не хрестоматийно, а как можно современней. С жанром "шоу" естественно уживается оригинальное решение: всё действие спектакля разворачивается на подиуме! Каждый рассказ сопровождается демонстраций модной одежды - летней, осенней, спортивной. Этот современный эстетический код требует современного языка инсценировки. Переводы чеховских рассказов на иврит мастерски выполнены Михаилом Городиным и Ефимом Риненбергом. Иврит лаконичней русского, и текст иногда утрачивает какие-то оттенки, но зато становится по-израильски непосредственным, доходчивым. Зрителя не покидает ощущение, что он находится в прямом диалоге с автором. Это чувство достигает кульминации в заключительной сцене «Сирены». В первоисточнике комизм ситуации состоит в том, что после мирового съезда его участники голодны, хотят пообедать, но подготовка протокола затягивается, а секретарь съезда изводит коллег рассказами о любимых блюдах. В спектакле собеседники отсутствуют, и герой (Борис Очаковский) произносит монолог, словно обращенный к публике, которая тоже собирается домой и наверняка голодна. Утрированное Чеховым обжорство иронически напоминает об «израильском спорте номер один», а в более широком смысле становится метафорой бездуховности, временами одолевающей народ Книги...

Театр «Микро» осилил еще одну творческую вершину и еще раз показал, что умеет не повторяться. Ирина Горелик и Ефим Риненберг создали из неоднородного литературного материала цельный и динамичный спектакль. Его стилевое единство обеспечивают сценография и костюмы Ильи Коца, видео и звук Евгения Лешенко, работа со светом Олега Линдера, отличное музыкально-пластическое сопровождение Сергея Шармоты. 

В заключение скажу: далеко Иерусалим, но ехать надо – тот, кто любит театр, непременно должен увидеть спектакли «Микро»!