среда, 22 февраля 2017 г.

Демьянова уха по рецепту Трампа


Я не спешил комментировать выступления Трампа и Нетаниягу в Вашингтоне. Прозвучавшие декларации были не очень конкретными, и хотелось подождать хоть неделю: вдруг всплывут подробности каких-то сенсационных договоренностей. Но продолжения щедрых предвыборных обещаний Трампа пока не видно. Можно ли считать, что главный результат визита Нетаниягу в США – небывалое потепление тона американского президента?




Складывается впечатление, что это и есть важнейший итог первой встречи Нетаниягу с Трампом: ни один израильский премьер-министр не мог похвастать, что его так обласкали в Белом доме. По мне - так даже чересчур. В Израиле обращение «Биби» звучит слегка фамильярно, тем более хотелось бы, чтобы американский президент соблюдал дистанцию. А что услышали из уст Трампа израильтяне, многие из которых поверили, что новый президент станет ангелом-хранителем нашей страны?

Трамп небрежно бросил, что его не интересует, будут созданы два государства для двух народов или одно. Об этом, по его словам, Израиль сам должен договариваться со своими партнерами – пусть только в итоге восторжествует мир!

Насчет еврейских поселений на территориях американский президент высказывается просто: это не препятствие для переговоров, но не способствует достижению мира.
Израиль потрясло до основания предвыборное заявление Трампа о переносе посольства США из Тель-Авива в Иерусалим. На совместной пресс-конференции в Вашингтоне он к этому вопросу не возвращался.

Таким образом, надежды на обнародование после президентских выборов грандиозной произраильской программы Трампа пока не оправдываются. Возможно, у него еще не сложилась концепция урегулирования ближневосточного конфликта. Но скорее всего постепенное ознакомление Трампа с ситуацией в нашем регионе заставит его вспомнить, что кроме Израиля здесь расположены и другие страны, которые Америка не может оттолкнуть в зону влияния путинской России.

В сущности, «концепция» у Трампа есть: Израиль должен прийти к миру с арабскими государствами, а Америка не намерена навязывать ему модель урегулирования и не позволит стращать его антиизраильскими резолюциями ООН. Короче говоря, США будут гарантом безопасности Израиля, но не видят необходимости курировать, как прежде, двусторонние израильско-палестинские переговоры и различные международные форумы, посвященные мирному процессу. Казалось бы, о более благоприятном политическом климате Израиль не мог мечтать. Почему же после восьми лет бесцеремонного прессинга со стороны Обамы Нетаниягу не выказывает радости по поводу избавления от американской опеки?

«...Самые важные для Израиля стратегические проблемы Трамп за нас не решит! ...Дело даже не в детских надеждах на невиданное изменение курса США на Ближнем Востоке в пользу Израиля, а в том, что нельзя ставить будущее еврейского государства в зависимость от доброй воли одного человека – пусть и руководителя самой сильной мировой державы... Позиция Америки очень много значит для нас. Но мы сами должны решить, какой мы хотим видеть нашу страну и готовы ли стоять до конца ради материализации своего вИдения. Никто за нас этого не сделает».

Думать надо о будущем, а политика Израиля пробуксовывает в настоящем. Премьер-министр запутался в собственных хитроумных маневрах. Легче всего обвинять Нетаниягу в непоследовательности, просчетах. Но он пытается не допустить возвращения Израиля к «границам Освенцима». Прямо заявить об этой цели всему миру никто из израильских лидеров не решался. Нетаниягу долго пытался удерживаться на позициях сионистского романтизма, но похоже, за это время сам начал склоняться к мысли о территориальном размежевании с палестинцами.

После Осло Нетаниягу говорил, что между Иорданом и Средиземным морем нет места для еще одного государства. Через два десятилетия заявил о признании лозунга двух государств для двух народов. Этот идеологический вираж означает, что Израиль предоставит территорию для палестинского государства. Тем не менее Нетаниягу настаивает на праве нашей страны продолжать строительство в поселениях. Но тут встают два вопроса: юридический и моральный. Глава израильского правительства гневно отвергает возражения арабских стран и Запада против строительства на территориях, но эти территории Израиль так и не решился включить в свои границы! Молчит Нетаниягу и о другом: зачем с таким пафосом разглагольствовать о продолжении сионистской поселенческой политики, если после создания палестинского государства поселенцы будут преданы и их постигнет судьба жителей Ямита, Гуш-Катифа, Амоны?

Даже при максимальных уступках Израиля палестинское государство окажется крохотным и нежизнеспособным. Оно будет перенаселенным, нищим, лишенным внутренних ресурсов, власть в нем быстро захватят исламские фанатики. Пока наши лидеры столкновения с ХАМАСом переводят в формат местных антитеррористических операций, но после появления по соседству террористического государства неизбежной станет полномасштабная война, к чему Израиль психологически не готов.

Нетаниягу долго упивался своим искусством балансирования на тонкой проволоке двусмысленной дипломатии. Он уверял Запад, что согласен на создание палестинского государства – вот только пусть оно признает Израиль как еврейское государство и откажется от милитаризации. Хитрость проста: в ПА с этим не согласятся, что позволит Израилю не вести мирные переговоры и уверять всех в готовности к территориальному размежеванию. В Ликуде, не готовом к решительным действиям по реальному расширению границ Израиля, согласны с этой линией: «Будем жить как жили – куда спешить?..»

Среди израильских правых только глава Еврейского дома осуждает лицемерие и конформизм, которые оборачиваются закреплением невыгодного Израилю статус-кво. Беннет требует аннексии зоны С, составляющей почти 60% Иудеи и Самарии. Перед встречей Нетаниягу с Трампом он настаивал на том, чтобы израильский премьер-министр громко заявил об отказе от лозунга двух государств. Эти высказывания Беннета в Ликуде и НДИ раздраженно называли провокациями.

Но то, что сказал израильскому гостю Трамп, лишило смысла и политику проволочек Нетаниягу, и максимализм Беннета! Американского президента не интересует, сколько государств появится в результате израильско-палестинского соглашения, и он отстраняется от менторского обсуждения этой темы!

Нетаниягу был готов к чему угодно, но не к такому повороту диалога с Вашингтоном. Он хотел, чтобы Америка более мягко, чем при Обаме-Керри и Клинтоне-Олбрайт, подталкивала Израиль к миру и одобряла действия его правительства. Это позволило бы ему оправдывать перед собственной партией высказывания о двух государствах. Но президент США сказал, что его не волнует, как и что Израиль будет делать. Трамп усовершенствовал тактику Нетаниягу: он не скупится на общие фразы, на заверения в любви и дружбе, но проводит прежний курс американских президентов и при этом перекладывает всю ответственность на израильского лидера.

В растерянности весь национальный лагерь.

Нетаниягу не знает, как распорядиться предоставленной ему «свободой действий». Хитрить уже ни к чему – Трамп сам хитрый. В сущности, с Обамой было проще: тот давил, Нетаниягу противился и поддерживал свой рейтинг в Израиле. Теперь ему в Вашингтоне спорить не с кем, но надо делать то же, чего требовал Обама. Он еще вяло уверяет, что выполнит обязательства о создании альтернативного поселения для эвакуированных жителей Амоны, но прекрасно знает, как относится к строительству на территориях его друг Трамп.

У Беннета исчезли причины для нападок на премьер-министра. Лозунг двух государств «отменил» лично Трамп. После этого Еврейский дом должен сменить риторику на практическую программу. Но ее у Беннета нет: его практика – поддержка Ликуда и давление на правительство справа. Хотя Трамп сказал, что Израиль может делать что хочет для достижения мира, этот карт-бланш не включает аннексию зоны С.

Либерман, явно не утративший честолюбия, решил предстать перед потенциальными западными покровителями в лучшем свете и заявил, что к миру приведет только создание двух государств. Правда, он в этот судьбоносный момент рискует оказаться статистом большой политики, поскольку располагает всего пятью мандатами. Требуется усиление работы в массах, а массы возмущены издевательством, каковым обернулась «пенсионная реформа» НДИ. Крайне трудно объяснить избирателям и исчезновение «крутизны» Либермана: он поддержал снос Амоны и призвал уважать решение суда по делу Эльора Азарии. Партийные агитаторы ничего и не объясняют – они пишут гадости о Беннете, хотя в прошлом это уже ударяло бумерангом по штрейкбрехерам правого лагеря.

Израиль отступает на последние рубежи сионизма. Он должен решить, что для него важней: борьба с последствиями «раздела Палестины», которая чревата большой войной, или кроткое возвращение к границам 1967 года, сулящее благосклонность прогрессивного человечества? После посещения Сингапура Нетаниягу может важно сказать, что в современном мире важна не территория государства, а его экономическая мощь – и этой философией должно руководствоваться еврейское государство.

А в остальном, как говорится, прекрасная маркиза. Все-таки в Белом доме стали замечательно относиться к Израилю! Семью Нетаниягу там принимают радушней, чем самых близких родственников. Вот только возникает подозрение, что наш премьер-министр пока не рвется повторить свой визит в Вашингтон, где его перекармливают улыбками и комплиментами...

воскресенье, 19 февраля 2017 г.

Вам это понравится!

Израильские театры часто ставят Шекспира. Но из его богатого наследия обычно выбирают несколько самых популярных пьес. Комедия «Как вам это понравится» считается недостаточно «выигрышной». Почему-то только Камерный театр испытывает к ней неугасающий творческий интерес. Нынешняя премьера – уже четвертая постановка этой комедии в истории театра!


Спектакль «Как вам это понравится» давно ожидался театральными гурманами, потому что его поставил Уди Бен-Моше – на мой взгляд, самый сильный на сегодняшний день израильский режиссер. Он никогда не идет стандартным путем, находит особый стилистический «ключик» к прочтению пьесы. Уди Бен-Моше умеет раскрыть индивидуальность каждого актера и при этом составляет из исполнителей отлаженный ансамбль, пластически воплощающий его концепцию.

Фабула комедии не слишком оригинальна (да и ее Шекспир, как обычно, позаимствовал у менее даровитого писателя). Старого герцога (Охад Шахар) изгоняет из его владений младший брат. Дочь свергнутого правителя Розалинда (Оля Шур-Селектар) остается во дворце благодаря дружбе с Селией (Дана Мейнрат), дочерью узурпатора Фредерика (Охад Шахар). В Розалинду влюбляется молодой дворянин Орландо (Уди Ротшильд), но во время одной из вспышек гнева Фредерик заставляет ее покинуть дворец. Из солидарности с ней уходят Селия и шут Оселок (Надав Асулин). Изгнанником становится и Орландо, которого хочет лишить прав на наследство его брат Оливер (Асаф Соломон).

Чтобы избежать опасностей, подстерегающих в пути двух молодых особ, Розалинда переодевается в мужское платье и изображает охранника Селии Ганимеда. Троица путешествует по Арденнском лесу, где нашел убежище и Старый герцог. Плененный пасторальной жизнью местного населения, легкомысленный Оселок страстно влюбляется в знойную пастушку Одри (Майя Ландсман) и готов сочетаться с ней браком под венцом.

В лесу путешественники встречают Орландо. Он удручен коварством брата, но гораздо больше переживает из-за разлуки с любимой. Не узнанный им «Ганимед» подшучивает над влюбленным и предлагает ему игру: пусть тот считает его Розалиндой и убеждает в силе своего чувства.

Финал вызвал бы сомнения у Станиславского: злые герои раскаиваются, Фредерик возвращает брату герцогство и собирается уйти в монастырь, все влюбленные обретают счастье...

Для постановки громоздкой по композиции пьесы Уди Бен-Моше выбрал замечательную ивритскую адаптацию Дана Альмагора, в которой исчезают второстепенные персонажи и побочные сюжетные линии. Действие приобретает легкость, стремительность, а изображаемые события объединяет логической связью режиссерская концепция.

Изящная сценография Лили Бен-Нахшон превращает сцену в лес. Земля усыпана пожелтевшими листьями – что напоминает о течении времени и настраивает на философский лад. Арденнский лес предстает как некое идиллическое убежище от мирской суеты, жестокости, корыстолюбия. Обитатели этого мирка добры, естественны, довольствуются малым. Мне лично вспомнилась любимая книга «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо. Впрочем, бредущие по лесу Старый герцог и его небольшая свита в своих белых одеждах (очень хороши костюмы Орена Дара - неназойливого осовременивания даже не замечаешь) скорее напоминают то ли группу хиппи, то ли кришнаитскую общину. Всё это естественно подводит к финалу спектакля: отрицательные персонажи не могут не осознать ущербность своих грубо-материальных приоритетов, а духовно перестроившийся Старый герцог совсем не в восторге от того, что ему возвращают бремя власти и заставляют отказаться от просветленно-гармоничного существования.

Но, конечно, эмоциональный стержень спектакля – лирическая линия, которую с замечательным тактом ведет Оля Шур-Селектар. Во многих постановках комедии «Как вам это понравится» поведение Розалинды с Орландо отдает искусственной литературщиной. В проникновенном, трогательном исполнении Оли совершенно естественно выглядит игра, которую ведет молодая девушка с пылким влюбленным. Розалинда не открывается Орландо, которого прежде совсем не знала, потому что уже увидела коварство, предательство, жестокость и намерена испытать красноречивого юношу, убедиться в его надежности.

Уди Бен-Моше поставил спектакль красивый, умный и – что весьма существенно – очень веселый. Благодаря его интерпретации осознаешь, каким глубоким мыслителем был Шекспир: раздумья о природе власти позже породят «Короля Лира» и «Бурю». Некоторые его пьесы предвещают философию просветителей с их мечтой о естественном человеке. Но всё же Шекспир – сын своей эпохи, в которой жестокие нравы соседствовали со здоровым народным жизнелюбием. В его пьесах трагизм по закону контраста оттеняется комическими эпизодами. А уж «Как вам это понравится» - это комедия, которая обязана быть смешной! В спектакле Камерного масса режиссерских уморительных придумок, вызывающих хохот зала.

Оля Шур-Селектар – звезда первой величины не только в этом спектакле. Но прекрасно играют все занятые в постановке актеры. И обязательно надо упомянуть великолепную музыку Йосефа Барданашвили, без которой спектакль был бы совсем другим.

Фото: Ради Рубинштейн


вторник, 14 февраля 2017 г.

Библейские холмы в мифологическом тумане

Разрушение Амоны порадовало только израильских борцов с «оккупацией» и законопослушного министра обороны. Рядовые граждане мрачно предвидят торпедирование БАГАЦем закона о легализации поселенческих форпостов. Идеологи поселенчества говорят о библейском праве на эту землю, но руководители страны не готовы стереть «зеленую черту». А без этого шага экзальтированные ораторы предают поселенцев, которым светит судьба жителей Ямита, Гуш-Катифа, Амоны.



Тускнеющая еврейская мечта

По мере превращения Израиля в богатую страну всё толще становится филистерская прослойка в нашем обществе. Сегодня уже невозможны такие страсти, которые были вызваны Норвежскими соглашениями. Израильтяне не хотят террора – особенно после того, как выяснилось, что все наши города находятся в пределах досягаемости ракет «Хизбаллы» и ХАМАСа. Обыватель рад, что после антитеррористических операций достигаются соглашения о прекращении огня с главарями боевиков. Он не испытывает душевного дискомфорта из-за разрушения домов поселенцев и высказываний о двух государствах для двух народов. А тех, у кого болит сердце, оттого что еврейское государство останется в «границах Освенцима», отучают от сионистских переживаний пафосная трескотня оторвавшихся от реальности идеалистов и фальшивый оптимизм израильских лидеров.

Эвакуация Амоны – это не просто разрушение жилищ сорока еврейских семей. Это вторжение беспощадной реальности в сионистскую мечту о восстановлении гордого и величественного Израиля. С 1947 года евреи надеялись, что согласие лидеров ишува на раздел Эрец-Исраэль – это временный компромисс, который когда-нибудь удастся переиграть. Но всё грубей обнажается истина: мы получили не то, что обещали Декларация Бальфура и международный форум в Сан-Ремо, а крохотную территорию, над которой нависают зловещие жернова исламского террора.

Талмудическое толкование высказываний Трампа

В духе талмудических традиций израильские пикейные жилеты сегодня сосредоточены на толковании нескольких фраз Трампа по поводу закона о легализации форпостов. «Президент осудил строительство в поселениях! Он заявил, что они не способствуют достижению мира» - ликуют левые. «Произошло историческое событие! – не соглашаются правые. – Впервые президент США сказал, что поселения – не препятствие для мирного процесса. Трамп не возражает против строительства в существующих поселениях. А вопрос о создании новых поселений будет обсуждаться на его предстоящей встрече с Нетаниягу».

Блажен, кто верует... Даже если Трамп не уверен, что именно строительство на территориях тормозит мирный процесс, он говорит об этом самом мирном процессе! И до победы на выборах он говорил, что его задача – примирение двух народов. Неужели кто-то считает Трампа настолько умственно неполноценным, что он предложит Израилю заключить мир, не отдавая «партнерам» никаких площадей под их государство и не жертвуя ради этого поселениями?

А еще хуже во всех этих мечтах о сказочных подарках от американского президента - местечковая надежда на доброго урядника, доброго губернатора, доброго царя. Это позволяет снять с себя ответственность и забыть о том, что в истории сионизма важнейшим для нашего народа решениям великих держав и международных организаций предшествовали труд и героизм самих евреев.

Сами запутались, а ругаем весь мир за нападки на поселения!

Я умышленно не стал дожидаться очной беседы Нетаниягу с Трампом, после чего, возможно, было бы немного легче оценивать ближневосточную ситуацию. Что бы ни высказал президент США в их диалоге, это не изменит основных параметров ситуации, в которой находится еврейское государство на 69-м году своего существования. Эти параметры таковы.

После Шестидневной войны кнессет принял законы о распространении израильской юрисдикции на Восточный Иерусалим и Голаны. Иудею и Самарию, сектор Газы Израиль не аннексировал, но начал (еще при левых правительствах) строить там поселения – это сопровождалось пышными речами о продолжении сионистского проекта и поселенчества. В 1979 году Бегин отдал Египту Синай. В 1993 году подписаны Норвежские соглашения о создании Палестинской автономии и постепенном расширении ее площади. Правда, насколько она расширится, было неясно. Израильские лидеры говорили о необходимости предоставления самоуправления ПА, но уклонялись от высказываний о палестинском государстве и судьбе Восточного Иерусалима, население которого по сей день остается арабским.

Последние уступки палестинцам на мирных переговорах были сделаны Биньямином Нетаниягу в 1998 году в Уай-Плантейшн: он согласился отдать под контроль Арафата 13% территорий. Из-за падения правительства это соглашение осталось не ратифицированным и не было реализовано.

В 2005 году Ариэль Шарон в одностороннем порядке эвакуировал еврейские поселения в секторе Газы. Там власть захватил ХАМАС, не подчиняющийся «раису» в Рамалле.

Хотя правые партии осудили шароновское «размежевание», к возвращению Гуш-Катифа они не призывают. Либерман – до назначения на пост министра обороны – требовал свергнуть режим ХАМАСа в Газе, но не уточнял, чем его следует заменить.

В Иудее и Самарии существуют: зона А, полностью управляемая Палестинской автономией, зона В, где гражданскую власть осуществляет ПА, а военный надзор – Израиль, и зона С, контролируемая Израилем. Все эти территории не аннексированы Израилем, но на них сохраняются еврейские поселения.

В 2013 году в своей бар-иланской речи Нетаниягу признал лозунг двух государств для двух народов. После этого наша страна оказалась в сюрреалистической ситуации!

Мы согласны на палестинское государство. Подразумевается, что оно займет территории, занятые ЦАХАЛом в 1967 году. Часть этих территорий уже управляется Палестинской автономией. Другая часть еще контролируется Израилем, но не включена в его границы. Тем не менее строительство в существующих поселениях продолжается, а Израиль обижается на осуждение этих действий в других странах и особенно – в ООН.

Израиль возражал всем, кто подвергает сомнению его право строить на территориях, на языке чисто мифологическом: это наша библейская земля, это историческое право еврейского народа. Такой лексикон был введен в обиход левыми до победы Бегина на выборах 1977 года. Но, к сожалению, мы живем не в мифологическом, а реальном мире. В нем могут - по крайней мере теоретически - понять, почему Израиль строит на Голанах и в Восточном Иерусалиме, которые он аннексировал, но никто не поймет, почему он говорит о своих правах на остальные территории, на которые сам же не распространил свою юрисдикцию. С правовой точки зрения, и у «незаконных форпостов», и у более крупных поселений в Иудее и Самарии одинаковая степень легитимности. Поэтому совершенно бессмысленно последнее заявление Либермана о том, что легализация форпостов вредит поселенческому движению.

Непонятно, почему израильское руководство трусовато ждет, что Трамп признает наше право строить в поселениях, если мы не дали ему важнейшего аргумента: эти земли включены в границы еврейского государства – и этот статус-кво изменить невозможно.

Следует указать и на моральную сторону проблемы. Если премьер-министр Израиля говорит о согласии на создание палестинского государства, то часть поселенцев постигнет судьба жителей Ямита, Гуш-Катифа, Амоны. Политики, разглагольствующие о нашем святом праве на расширение поселений, заранее предают проживающих там евреев, которые в случае создания палестинского государства будут эвакуированы.

Можно ли развеять сакральный туман над Иудеей и Самарией и сделать что-то реальное для еврейского государства? После того как Израиль признал существование «палестинского народа», создал Палестинскую автономию, а затем согласился и с перспективой создания палестинского государства, вариантов осталось немного.

Есть позиция страуса, которую занимают большинство правых: «надо жить как жили», то есть ничего не делать и ждать непонятно чего – видимо, каких-то чудес. Этот проникнутый восточным фатализмом подход делает всё более нереальным присоединение к еврейскому государству хотя бы части контролируемых территорий. Как показывает исторический опыт, аннексия обычно удается сразу после войны...

Можно заявить, что одним из условий мирного процесса было прекращение террора, но даже через 23 года после Осло он не утихает - поэтому Израиль аннексирует оставшиеся под его контролем территории. Это позиция лидера Еврейского дома Нафтали Беннета: он предлагает распространить юрисдикцию Израиля на зону С – а это всё-таки около 60% Иудеи и Самарии.

Конформисты в правом лагере сегодня прикидываются прагматиками. Они уже говорят, что появление палестинского государства не обязательно должно повредить поселенчеству: в этом государстве вполне могут сохраниться еврейские анклавы – как в Израиле существуют арабские населенные пункты. Трудно сказать, кто из поселенцев захочет жить в палестинском государстве. Я лично встречал среди них идеалистов, убежденных, что евреи и арабы могут жить бок о бок как добрые соседи. Когда-то - после передачи Великобритании мандата на управление Палестиной – многие евреи тоже говорили, что у еврейских и арабских трудящихся не может быть причин для вражды, и призывали к «сдержанности» перед лицом террора. Это кончилось резней конца 1920-х годов...

Перед отъездом Нетаниягу на встречу с Трампом лидеры Еврейского дома очень решительно заявили, что за океаном премьер-министр должен (?!) заявить об отказе Израиля от идеи палестинского государства. При всей сионистской привлекательности этого демарша он невозможен после бар-иланской декларации Нетаниягу. Но даже если допустить реанимацию прежнего категорического неприятия палестинской государственности, это будет возвращение к тупиковой тактике «жить как жили». Никто из сторонников этой линии не может ответить на вопрос: а куда денутся палестинцы?

После Рехавами Зеэви нет политиков, выступающих за трансфер палестинских арабов. К тому же Ганди выступал за «трансфер по согласию». Это было нереально и в его времена, а тем более сейчас, когда выросло поколение «интифады ножей».

Высказывается мнение о том, что жителей автономии при «убедительном стимулировании» можно было бы подтолкнуть к массовому отъезду в другие края. Но финансировать такой проект не будут ни арабские страны, ни западные государства, а Израиль таких астрономических расходов не осилит.

Кое-кто из правых тешит себя чтением статей о том, что численность населения ПА сильно преувеличена левыми учеными-демографами. Допустим, это так и количество арабов на территориях на миллион меньше, чем считается. Ну, так «недостающие» миллионы родятся в ближайшие 10-15 лет.

Без каких-то радикальных мер со стороны Израиля перед нами останется единственная модель будущего: двунациональное государство. Альтернативы две: 1) размежевание с арабскими соседями посредством возвращения к границам 1967 года: 2) аннексия пока контролируемых нами территорий, после чего палестинское государство будет создано на площади зон А и В.

Даже если бы Израиль отдал под территорию палестинского государства всю Иудею и Самарию, такое рахитичное образование было бы нежизнеспособным. Теснота, перенаселенность привели бы к вспышкам агрессивности и новым военным столкновениям. Надо ли говорить, что на 40 процентах этой территории положение палестинцев будет еще хуже?  Причины вражды не исчезнут, и Израилю придется проявлять твердость и готовность к любым испытаниям, в том числе к региональной войне.

Не сотвори себе кумира!..

Подвожу свои соображения к выводу о том, что самые важные для Израиля стратегические проблемы Трамп за нас не решит! Он может игриво пожурить Нетаниягу за строительство, но даст понять, что от этого баловства придется перейти к мирным переговорам с ПА. Президент США понимает, что перенос американского посольства в Иерусалим осложнит отношения его страны с исламским миром.

Выскажу откровенное признание: я лично не понимаю, почему многие политики и комментаторы с таким вожделением говорят о перебазировании посольства США из Тель-Авива в столицу Израиля. Допустим, это произойдет - что изменится для нас? Мы испытаем только моральное удовлетворение. Если Трамп предложит форсировать мирное соглашение с ПА, отдать Абу-Мазену все «оккупированные» территории, включая Восточный Иерусалим, то, с точки зрения Израиля, спокойней было бы проживание американского посла в отдалении от непредсказуемого палестинского государства.

Мне уже приходилось говорить, что дело даже не в детских надеждах на невиданное изменение курса США на Ближнем Востоке в пользу Израиля, а в том, что нельзя ставить будущее еврейского государства в зависимость от доброй воли одного человека – пусть и руководителя самой сильной мировой державы. Трамп продержится на своем посту не больше восьми лет. Израиль не может позволить себе загадывать на столь короткий срок. Чем лучше проявит себя Трамп по отношению к Израилю, тем меньше шансов, что следующий президент дотянет до таких высот.

Позиция Америки очень много значит для нас. Но мы сами должны решить, какой мы хотим видеть нашу страну и готовы ли стоять до конца ради материализации своего вИдения. Никто за нас этого не сделает.

вторник, 31 января 2017 г.

День капитуляции русскоязычной прессы

Сегодня вышел последний номер ежедневной газеты "Вести". Отныне она превратится в еженедельник. Исчезнут приложения, предлагавшиеся читателям в будние дни, - медицинское, спортивное...


Это не просто грустное событие. Исчезла последняя "русская" ежедневка. 31 января можно назвать Днем капитуляции русскоязычной прессы.

Репатрианты 1990-х помнят фантастический бум русскоязычных СМИ: четыре (!) ежедневные газеты, множество еженедельных изданий, различные журналы, "русская" радиостанция и телевидение...

Пусть участники разорения этого великолепия не рассказывают сказки о духовном возмужании алии 1990-х, ее переходе на иврит и утрате ею интереса к "русским" газетам. Слишком простое объяснение происшедшего – ссылка на угасание бумажных СМИ и книжной продукции во всем мире в эпоху Интернета. Пресса алии - особый феномен! Она дает самую разноплановую информацию, она многое объясняет людям в новой реальности, она помогает преодолеть кросс-культурные различия - и ни одной из этих функций пока не утратила!

Конечно, нельзя остановить могучую поступь истории. Тем не менее в рамках израильской русскоязычной общины с ее замедленной компьютеризацией русские газеты не обязаны были агонизировать сию минуту у нас на глазах. Печально, но очень много сделали для развала «своей» прессы сами журналисты. Прибыв из страны, где их не учили отстаивать свои права, они соглашались работать за гроши, которые им обычно предлагали более ушлые братья по алие. "Русские", ставшие издателями, субподрядчиками, главными редакторами, сами сбивали себестоимость своей продукции в надежде обойти конкурентов, но чем дешевле становились газеты, тем меньше там оставалось хороших журналистов и тем меньше интереса проявляли читатели к их убогому содержанию.

Наши «русские» партии не только не пытались бороться за права русскоязычных журналистов, но добивали «русские» газеты, превратив их в пропагандистские листки. На моей памяти было несколько попыток создать союзы русскоязычных журналистов, однако эти организации занимались не защитой профессиональных интересов журналистского корпуса, а опять же политической пропагандой, сплачивая кадры на пьянках, финансируемых партиями.

Судьба «Вестей» - наглядный пример деградации русскоязычной газеты. В начале 1990-х Эдуард Кузнецов собрал во «Времени» - как тогда называлась газета – лучшую журналистскую команду. Он добился от хозяев из «Маарива» самых высоких для того времени зарплат. Поскольку «Маарив» перестал выполнять свои обязательства, главный редактор и его коллектив перешли в концерн «Едиот ахронот», назвав себя «Вестями». Но и там были не в восторге от «аппетитов» неизвестных им «русских» журналистов. Поэтому Кузнецова уволили. «Едиот» изменил систему руководства «Вестями». Газетой стал командовать присланный из концерна для политического контроля гендиректор Давид Меир, не знавший ни слова по-русски, но неуклонно сокращавший штаты, зарплаты, гонорарный фонд. Особенное рвение в составлении проскрипционных списков проявлял кадровик Михаэль Бар, в награду повышенный до заместителя гендиректора. Роль главного редактора стала второстепенной: он должен был беспрекословно выполнять указания «Едиота», прежде всего идеологические. Журналисты в «Вестях» вообще утратили право голоса. За попытки отстаивать свое мнение, возражать начальству их немедленно увольняли - после Кузнецова ни один главный редактор против этого не протестовал...

Газета, растерявшая лучших журналистов и фрилансеров, занималась обличением Нетаниягу, прославлением «русских» партий, что быстро ослабляло желание читателей покупать это однообразное чтиво.

Скотское отношение к «русским» работникам «Вестей» проявилось, когда из-за экономического кризиса «Едиот» перевел большинство сотрудников концерна на четырехдневную рабочую неделю, естественно, с сокращением зарплаты. После выхода страны из кризиса «белым людям» - штату «Едиота» - вернули пятидневку, а самоотверженный коллектив «Вестей» продолжал до сегодняшнего дня при урезанных окладах выполнять за четыре дня прежний объем работы.

Даже в трудные для «Вестей» времена они обладали бОльшими возможностями, чем другие «русские» газеты. При профессиональном руководстве можно было сделать «Вести» интересней, актуальней. Но их руководители продолжали угодливо заглядывать в глаза начальству из «Едиота» и партийным бонзам. ТАКАЯ газета была обречена.

Презрение к работникам «Вестей» выражается в том, что даже вчера, в последний день существования ежедневки, они не знали, что будет завтра: увольнение части сотрудников, перераспределение обязанностей, очередные меры по экономии?..

Конечно, с исторической тенденцией не поспоришь. Дай Бог, чтобы «Вести» расцвели в новом перевоплощении – на своем сайте. Но ни одному сайту выживание не гарантировано. Получит ли детище "Вестей" новый творческий импульс? Сегодня прочитал на этом сайте среди главных новостей, что в «общественном сквере» (хорошо, что не в частном) Бат-Яма нашли труп алкоголика, брошенного его собутыльниками. Украшение раздела блогов – статья Ольги Бакушинской «Вагинальная эмиграция». Не стареют душой - вернее другим местом - ветераны. Перспективно!

31 января. Дата со слезами на глазах...

вторник, 24 января 2017 г.

Кедми: «За Родину, за Сталина!

Русскоязычные израильтяне давно привыкли к тому, что в прокремлевских «круглых столах» на российском телевидении участвует бывший руководитель «Натива» Яков Кедми. Он превозносит все путинские решения и сулит им грандиозный успех, из-за чего оказывается скверным аналитиком и оракулом. Но недавно Кедми выступил в программе Соловьева еще и с панегириками Сталину! Зачем это нужно представителю демократической страны?


Даже сидевшие в студии бесноватого Соловьева его лишенные совести отборные бойцы типа Кургиняна с изумлением слушали Кедми. Израильский гость объяснял им, почему в их стране Сталину не было альтернативы. Они с удовольствием слушали.

По оценке Кедми, в истории России Сталин был последним государственным деятелем, который думал о стране, а не о своих интересах, личном комфорте или обогащении. Кедми признает, что Сталин был жесток. Но, в его понимании, сталинская жестокость была только инструментом преобразования России.

Израильский гость риторически вопрошал: а как еще можно было изменить страну, провести индустриализацию с ТАКИМ народом и ТАКИМИ руководителями - в том мире, в начале ХХ века? Ведь, по утверждению Кедми, русская интеллигенция презирала свой народ, она говорила по-французски и по-немецки, но не на русском языке, на который ей было наплевать. А безграмотный народ – особенно первое поколение, избавившееся от рабства, – не может быть свободным.

Только Сталин мог «удержать страну» - уверен Кедми. Он признает, что Вождю не требовалась демократия. Из всех коммунистических руководителей только он мог осуществить историческую миссию. Троцкий для этого не годился, потому что ему было плевать на Россию. Да и 90 процентам большевиков – по подсчетам Кедми – было плевать на Россию, «независимо от их происхождения».

Кедми заслужил доверие такого авторитетного телеведущего как Соловьев и стал завсегдатаем его «дискуссионного клуба» благодаря неутомимому и последовательному восхвалению Путина. Он пылко одобрял его агрессию против Украины и предвещал быстрое завоевание этой жалкой страны могучей российской армией. Можно понять Соловьева: кому еще из его коллег удавалось заполучить такого оратора – «израильского разведчика», авторитетного в военных и политических вопросах, полностью согласного с курсом Кремля! Правда, безудержное восхищение стратегией Путина приводило к тому, что прогнозы Кедми, лестные для нацлидера, не сбывались. Но об этом интеллигентные люди из программы Соловьева тактично не вспоминали.

Римская простота, с которой Кедми оценивает российскую геополитику, оказывается недостаточно универсальным методом анализа других вопросов – а бывший руководитель Натива с легкостью необыкновенной берется судить об истории, культуре, образовании и прочих сложных материях. Всё, что безапеляционно изрекает Кедми, ужасает банальностью, которая порой не дотягивает до уровня популярных газетных статей! Сталину не было альтернативы, Троцкий мог оказаться еще хуже – это доказывали в «перестройку» единомышленники Лигачева, это по сей день твердят и Зюганов, и любой узколобый неуч из молодежных отрядов путинских штурмовиков.

Неудобно поправлять человека с героической биографией, но Кедми явно путает русскую интеллигенцию с дворянством, что не одно и то же. Это дворянство говорило по-французски, а русские интеллигенты, даже знавшие кое-как иностранные языки, русским все-таки владели лучше. Только из уроков в советской школе можно было усвоить марксистский штамп: дворянство презирало народ. Конечно, встречалось в высших слоях сословное чванство, но дворянами были и декабристы, и Пушкин, и Некрасов, и Толстой. Почитайте воспоминания Набокова о его родителях, дворянах начала ХХ века: они даже в мыслях не могли обидеть простого человека. После октябрьского переворота дворянство (как и интеллигенция) в эмиграции умирало от ностальгии по своему народу – это сейчас народ безо всяких сожалений и навсегда бежит из России! Что касается русской интеллигенции, то у нее служение народу было навязчивой, гипертрофированной идеей. Кедми пора почитать русскую литературу. «Идти в народ» – чисто русское явление.

Совсем нехорошо попахивают – особенно в устах еврея, израильтянина – предназначенные черносотенной аудитории утверждения о нелюбви Троцкого к России и таком же отношении к ней большевиков – «независимо от происхождения». Большевики мечтали о мировой революции, проповедовали пролетарский интернационализм, но создали новый вариант российской империи с русским языком как государственным. Напрасно Кедми сравнивает отношение к России Сталина и Троцкого. Троцкий, сын помещика-однодворца, был глубже укоренен в русской культуре. Он с детства пробовал себя в литературном творчестве, а в советский период был плодовитым критиком и особо симпатизировал крестьянскому поэту Есенину. Трудно сказать, в чем выражалась любовь Сталина к России. Троцкий тоже жестоко относился к «классовым врагам», но не факт, что он сумел бы уничтожить такое количество русских людей из всех социальных групп, как Сталин.

Кедми часто повторяет слово «плевал», что объясняется не оскудением лексикона после долгого отрыва от живой стихии русской речи, а скорее фрейдистскими причинами. Именно он, пренебрежительно говоря о «такой стране», о «таком народе», достойных только недоучившегося семинариста в Кремле, проявляет глубочайшее презрение к русским! Вопреки рассуждениям Кедми о рабстве, окончательно отнял у народа свободу именно Сталин. А конкретно крестьян, освобожденных в 1861 году, он опять сделал крепостными, загнав в колхозы и отняв паспорта. 

Мифы о безальтернативности сталинской модели индустриализации – на руку реабилитирующим Вождя выходцам из советского ведомства сыска, которым мучительно жаль отказываться от стройной концепции «Краткого курса» и которые наделили своего кумира титулом «выдающегося менеджера». Кедми стоило бы хоть полистать книги Ричарда Пайпса о русской революции.

Россия нуждалась в индустриализации после того, как безграмотные советские аппаратчики разрушили плоды индустриализации, начавшейся во второй половине XIX века. Сталинскую индустриализацию осуществляли иностранные спецы, которым нищая страна платила золотом, а Америка получила телевидение, вертолеты и еще много чего благодаря гениальным русским инженерам, покинувшим Россию из-за ненависти большевиков к интеллигенции.

Сталинская индустриализация была проведена не ради русского народа, а для милитаризации страны. Во многих областях с самого начала внедрялась морально устаревшая техника. Это привело к технологическому отставанию СССР от Запада, голоду, тотальному дефициту и посадило постсоветскую Россию на нефтяную иглу.

Сусальные истории об аскетизме Сталина и его соратников давно высмеяны в анекдотах. Известно, какие великолепные государственные особняки и дачи они строили себе за государственный счет, какие роскошные пиры там закатывали (при отсутствии у народа самых необходимых продуктов питания). С первых лет советской власти совершенствовалась система льгот, «пакетов», закрытых распределителей для руководителей всех рангов.

Апологетический тезис о том, что жестокость была для Сталина «только инструментом», опровергается его изуверской практикой. Даже в рамках теории усиления классовой борьбы не было причин для убийства ледорубом Троцкого, осевшего в далекой Мексике, и садистских расправ с Мейерхольдом, Райх, Михоэлсом. Несмотря на поверхностное знакомство Кедми с историей он должен знать, что Сталин после дружбы-вражды с Гитлером развернул нацистскую по духу антисемитскую кампанию, в ходе которой были уничтожены тысячи евреев.

Превращение Якова Кедми в звезду соловьевских телепрограмм, в которых не участвуют уважающие себя россияне (их никто туда и не зовет), вызывает вопрос: зачем ему это нужно? Ну, Изя Шамир, Авигдор Эскин сделали свой выбор, перебрались в Россию и слились в эсктазе с возрождающейся державностью. Но Яков Кедми должен понимать, что его представляют российским телезрителям как «разведчика, возглавлявшего израильскую спецслужбу», и под этим подразумевается положительное отношение Израиля к агрессивной политике Кремля.

Даже в Израиле не все уже помнят, что «Натив» был создан, когда у еврейского государства не было дипломатических отношений с Москвой и потребовалась организация, нелегально помогавшая в СССР сионистским кружкам. Заниматься разведкой для «Натива» было бы слишком опасно и совершенно не нужно. Называть его спецслужбой некрасиво по отношению к сегодняшнему «Нативу», который официально функционирует в странах СНГ и не нуждается в подобной аттестации. В конце 1990-х Кедми был вынужден покинуть «Натив» после неприятных скандалов. В Израиле он больше не занимал никаких должностей, а в России стал персоной нон грата.

Не исключено, что Кедми с таким усердием трудился на ниве российского телевидения ради получения доступа в страну своего исхода, которую в юности покинул как убежденный сионист. Тут нельзя не упомянуть удивительный феномен. Многие заслуженные деятели сионистского подполья, которых преследовал КГБ, которых сажали в психушки и лагеря, с воодушевлением, как мухи на мед, устремились не в ельцинскую, а именно в путинскую Россию, где заправляют их прежние гонители. Поразительно, но они восторженно отзываются о российской жизни, о тамошних благоприятных условиях для бизнеса и возмущенно отрицают, что в стране ущемляется демократия, применяются репрессии против инакомыслящих, проводится имперская политика. Им радостно подпевают израильские русскоязычные политики и журналисты. Я этого объяснить не могу. Возможно, требуется время для получения законченной картины и вынесения суждений...

четверг, 19 января 2017 г.

«Тмуна» углубляется в Кафку

«Тмуна» углубляется в Кафку 

В «Тмуне» поставлены сразу два спектакля по роману Кафки «Процесс». Оба раскрывают сложные режиссерские замыслы. Оба – что редко бывает в израильском театре – заставляют зрителя думать.


Не всем знаком театр «Тмуна», обосновавшийся в непрезентабельном домишке номер восемь на тель-авивской улочке Сончино. Это центр фринджа – театра, лишенного официального статуса, стабильной финансовой поддержки и поэтому позволяющего себе смелые поиски, эксперименты. Свои крохотные сцены «Тмуна» предоставляет многим труппам. Все они отличаются амбициозностью, желанием удивить зрителя и обратить на себя внимание. Поэтому не удивительно, что сразу два коллектива замахнулись на «Процесс» Франца Кафки, одно из самых загадочных литературных произведений ХХ века.

... В одно прекрасное утро к Йозефу К., преуспевающему банковскому служащему, приходят два незнакомца, которые объявляют, что он подозревается в преступлении и должен ждать суда. Он ничего не понимает, пытается протестовать, настаивать на своей невиновности, искать защиты, но мистический ход событий неумолимо приближает трагическую развязку...

В советские времена трактовка романа Кафки была простой и категоричной: писатель изобразил бессилие маленького человека перед тоталитарным государством. Естественно, подразумевалось государство в «их мире», хотя именно при диктатуре пролетариата за человеком могли прийти в любое время суток и защиты у него не было.

Но Кафка как художник был бесконечно далек от политической сатиры. Он не изображает никакого государства. Его герой окружен непонятными людьми с алогичным поведением. Да и существуют ли они на самом деле или всё происходит в воображении Йозефа К.?

Режиссер Яэль Крамски и автор инсценировки Фреди Рокам называют свой спектакль: «Гражданин К.». Это уже концепция: в центре внимания - индивид, пытающийся понять, как он попал в мистическую ситуацию и что ему делать.

Ситуация для «чистоты эксперимента» предельно упрощена. Сценическое пространство обозначено условными рамками, костюмы лишены индивидуальных примет (художник – Дина Консон). Число актеров сведено к минимуму. Эран Сарэль играет и одного из тайных агентов, и судебного чиновника, и адвоката, и художника, и палача. Йосеф Эльблак перевоплощается в другого агента, а также в консультанта, в начальника канцелярии, в коммерсанта Блока и в финале – во второго палача. Наама Шапиро занята в ролях хозяйки пансиона, прачки, тетушки и... судебного священника. Михаль Вайнберг изображает всех особ относительно молодых и легкомысленных. Эта фантасмагорическая смена обличий передает зыбкость, текучесть бытия, в котором запутался Йозеф К.

Главный герой (Эяль Зусман) привык уверенно ориентироваться в не меняющейся системе координат: завтрак в пансионе, служба, скучные развлечения, изредка случайные женщины, ночлег в пансионе. Он не готов противопоставить самостоятельную мысль изменившемуся порядку вещей и ищет связей, протекций для избавления от преследований.

В упоминавшейся традиционной интерпретации «Процесса» как "изображения тоталитарного государства" обычно не упоминалась предпоследняя глава «В соборе», предшествующая трагической развязке. Читатель, привыкший к остросюжетной литературе, спешил пробежать ее, чтобы узнать «что дальше». А в этой главе происходит беседа К. с тюремным капелланом:

«- Что же ты намерен предпринять дальше по своему делу? – спросил священник.
- Буду и дальше искать помощи, - сказал К. ...
- Ты слишком много ищешь помощи у других, - неодобрительно сказал священник. - ... Неужели ты не замечаешь, что помощь эта не настоящая?»

Капеллан рассказывает К. притчу о человеке, который много лет стоял у врат Закона, но не мог войти внутрь из-за привратника, не пускавшего его. Состарившись в ожидании, он перед смертью спросил привратника: все люди стремятся к Закону – но почему за столько лет больше никто не подходил к вратам? Тот ответил: «Никому сюда входа нет, эти врата были предназначены для тебя одного! Теперь пойду и запру их».

Слова священника напоминают о «нравственном законе внутри нас». Кафка не предлагает человеку в окружающем нас страшном мире никаких утешений: надо идти предназначенным тебе путем, надо мыслить, сверяя свои решения с внутренним Законом, и постараться достойно проявить себя перед последними вратами...

Эта сцена в спектакле «Гражданин К.» становится философско-драматической кульминацией. Эяль Зусман и Наама Шапира проводят ее на высоком трагическом накале. То, что следует потом, становится «делом техники».

Режиссер Яэль Крамски относится к поколению, для которого открытие Кафки в 1960-е годы (в тот период он был издан на иврите – как и по-русски) стало интеллектуально-эстетическим потрясением. Этим можно объяснить ее бережное отношение к авторскому тексту, который по возможности сохраняется.

Режиссер Дори Энгел в спектакле «Процесс» предпочитает гораздо сильнее абстрагироваться от подробностей романа. В его постановке действие происходит на затемненной пустой сцене, герои одеты в условные темные одеяния (художник – Андриана Любина), смысловые акценты передаются музыкой (Рони Решеф) и светом (Миша Чернявский, Инна Малкина). Кроме главного действующего лица фигурируют только два зловещих Пришельца (Ави Голомб, Офер Фриман) и Женщина, суммирующая черты всех героинь «Процесса».

Дори Энгел, сам играющий Йозефа К., много лет провел в «Идишпиле». Возможно, поэтому он придает «Процессу» библейские интонации. Главный герой спектакля по ходу действия переносит с места на место некую раму, обозначающую дверной косяк, и проходит сквозь нее. Это материализованная еврейская идея: каждый человек сам зарабатывает записи в Книгу Судеб.


Напрасно Йозеф К. горестно твердит, что он ни в чем не виноват и не сделал ничего плохого. Но он не сделал и ничего хорошего! Его история напоминает известный библейский рассказ: даже самому праведному человеку посылаются свыше тяжелейшие испытания, чтобы проверить твердость его в Законе. А Йозеф К. – личность заурядная и потому испытывается в самом суровом переплете.

В отличие от заключительной сцены спектакля Яэль Камински, буквально повторяющей главу «Конец», у Дори Энгела финал – завершение его философской линии. Испытавший жестокую кару герой «Процесса» появляется сгорбленным и... совершенно обнаженным! Опять вспоминается библейское: «Наг пришел я в этот мир и нагим уйду». Но если праведному Иову в конце концов воздается  за страдания, то безликий Йозеф К. приходит к вратам, не заслужив поблажек.

Два таких спектакля в скромной «Тмуне» - праздник для театральных гурманов! Тут есть всё, чего ищешь в сумраке зрительного зала: прекрасная литературная основа, оригинальная режиссура, отличная игра. В каждой из постановок актеры решают разные задачи. «Гражданин К.» требует реалистической манеры с налетом сюра. В «Процессе» для лепки обобщенных образов необходимо заменять психологизм пластикой.

В период яростных общественных дискуссий о взаимоотношениях власти и культуры надо констатировать, что культура в Израиле есть и весьма высокого уровня – но власть не всегда понимает, о чем идет речь...

Фото: "Гражданин К." - Дина Консон, "Процесс" - Жерар Алон.

вторник, 17 января 2017 г.

«Гешер» пишет на деревню бабушке

Я узнал из прессы, что коллектив «Гешера» направил письмо министру культуры и спорта Мири Регев. В нем выражается протест против ее предложения об объединении «Гешера» и «Габимы». Как известно, Регев в прошлом году заявила, что оба театра давно находятся в глубоком «минусе» и в случае их слияния государству было бы легче позаботиться о них. Кому и почему не нравится эта идея?


Я не нашел в СМИ текст письма. Наверное, оно выглядит примерно так:

«На деревню бабушке.
Милая бабушка Мири Феликсовна! Поздравляем Вас с Рождеством – извините, с наступающим праздником Пурим. Нету у нас поддержки ни от отца, ни от маменьки, только Вы одна у нас остались. Пожалейте нас, сирот несчастных, а то кушать страсть хочется. А если еще вскорости поселят в избе ораву чужих иродов, то будет такое светопреставление, что и сказать нельзя, всё плачем...»

Я предвижу гневные упреки: театр на грани финансового краха, это оставит без заработка талантливых, профессиональных людей – а известный враг «Гешера» издевается!

Отвечу. Я тоже возмущен. Тем, что несколько безответственных деятелей взялись руководить театром, хотя не имели представления о материально-технической стороне этой работы, и теперь из-за них могут оказаться на улице актеры и другие сотрудники «Гешера»! Не только я высказывал возмущение по поводу того, что эти руководители положили себе огромные оклады, снижавшие рентабельность театра, в то время как многие их работники довольствовались минимальными заработками.

Я не враг «Гешера», потому что мало кто написал о нем столько рецензий - отнюдь не ругательных. Это худрук «Гешера» Евгений Арье всех, кто не превозносит театр до небес, считает личными врагами и лишает приглашений на спектакли.

Чехова я вспомнил потому, что подобно его юному герою, не знавшему о существовании адресов, актеры и работники «Гешера» направили свое письмо в министерства культуры, финансов и... обороны. Министерство финансов распределяет бюджеты отдельных министерств и напрямую театры не спонсирует. А почему протест послан в министерство обороны? Потому что им руководит русскоязычный министр? И чего жалобщики ожидают от Либермана: отправки группы спецназовцев для нейтрализации Мири Регев или переименования «Гешера» в Театр Израильской Армии с зачислением на довольствие в ЦАХАЛ? Я бы понял, если бы руководители «Гешера» записались на прием к Либерману, чтобы попросить у опытного администратора советов о грамотном хозяйствовании. Когда же их подчиненные, всегда страшившиеся слово сказать без разрешения авторитарного худрука, сочиняют коллективные письма, то это можно сравнить с тем, как Ванька Жуков писал бы дедушке под диктовку хозяев, которые «сами трескают» и не желают его кормить.

Театр – это искусство, невозможное без умелого менеджмента. Бюджет «Гешер» составляет десятки миллионов шекелей. Это немало. Однако несколько лет назад театр уже голосил о грозящем ему банкротстве. Ему покрыли долги, но он ухитрился «восстановить» их! «Габима» могла бы процветать, но перманентно находится на грани развала. Только статус Национального театра заставляет государство постоянно спасать ее. Что поразительно: «Габима» с ее огромным коллективом, несколькими залами, обширным репертуаром, накопила свои долги лет за сорок. Небольшой театр «Гешер» за пару лет накапливает меньший, но вполне соизмеримый «минус»!

Я не экономист, никогда не работал гендиректором, но смотрю почти все театральные премьеры и могу предположить, откуда берутся долги. На языке дилетантов это называется: жить не по средствам.

Все израильские театры находятся в сложных условиях и потому делают ставку на не разорительную драматургию. Ставят в основном пьесы, в которых два-три, от силы четыре-пять персонажей. Интерьер: стена, окно, диван, шкаф, кушетка. Это не только дешево, но и позволяет театру каждый вечер показывать один из своих спектаклей на выезде. Ведущие израильские театры играют по нескольку спектаклей в день!

«Гешер» так не перенапрягается. Но любит громоздкие постановки с обилием действующих лиц и пышными дорогими декорациями. Худрук в горделивых интервью не стесняется расхваливать свой театр как высоты искусства, не достижимые для прочих израильских трупп. Это его личное мнение. После первых восторгов от появления «русского» театра, после многочисленных наград «Гешер» на ежегодных раздачах призов за лучшие постановки оказывался без престижных премий. Тогда он... объявил о бойкоте этих смотров лучших театральных достижений! Правда, ни министерство культуры, ни минфин, ни – на всякий случай – министерство обороны Евгений Арье не бойкотирует.

В упомянутом письме говорится, что объединение с «Габимой» разрушит театр, ставший символом культуры сотен тысяч репатриантов 1990-х. Вот это совсем нечестно! Да, «Гешер» получил свое название в надежде на то, что станет мостом между культурами, школой профессиональной интеграции для актеров и режиссеров из бывшего СССР. Но он очень быстро перешел на иврит (что не относится к Арье, который за 25 лет не удосужился подучить древнееврейский язык). Руководство театра пополняло труппу израильскими актерами. Были спектакли удачные, были похуже, но сыграть на сцене «Гешера» не предлагали Елене Яраловой, Андрею Кашкеру, Оле Шур-Селектар и другим ярким дарованиям. Никогда не предоставляли возможности поставить здесь хоть один спектакль Игорю Березину, Михаилу Теплицкому, Олегу Родовильскому, Ирине Горелик. Вот ивритоязычным режиссерам, иностранцам, даже гендиректору «Гешера» – пожалуйста, они не составят конкуренции Евгению Арье.

За четверть века в израильской театральной жизни было много драматических пертурбаций. Например, возник и закрылся невероятно интересный Герцлийский театр, не сумевший привлечь своим утонченным репертуаром зрительскую массу. «Гешер», избалованный ласками не сведущих в культуре «русских» политиков, привык чувствовать себя исключением, рассчитывать на особое отношение. Но, между прочим, когда министерство культуры обсуждает экстренные программы спасения прогорающих театров, то меняют худрука и гендиректора, утверждают план финансового оздоровления. Эти вопросы должны обсуждаться и в «Гешере», который не является собственностью Евгения Арье! И не надо давить на уважение к «великому» режиссеру или на жалость к несчастным «русским» , которые смотрят спектакли «Гешера» с титрами.

Министерство культуры сообщило, что создана комиссия, которая изучит целесообразность объединения «Габимы» и «Гешера». После завершения ее работы министр Мири Регев объявит о принятом решении. Подождем. Может, не будет причин для протестов?..