воскресенье, 15 июля 2018 г.

Тихий уход скромного виртуоза

Перебирая стопку книг, которые всегда откладываю до момента, «когда руки дойдут», увидел на одной из обложек имя Михаила Зива. Подумал, что пора напомнить о нем читателям – чего он сам делать не умел...

 

Недавно миновало три года со дня смерти Михаила Зива. Мы не были очень близки, но я с ним легко находил общий язык - как со всеми настоящими профессионалами среди местных русскоязычных литераторов.

Незадолго до смерти он позвонил мне (я удивился, так как мы по телефону не общались) и сказал, что заинтересовался статьей о... Берии на моем сайте! «Я бы мог тебе рассказать о Берии такое, что ты нигде не узнаешь, - просто, со свойственной ему скромностью сказал Михаил. – Надо как-то пересечься, выпьем пива, поговорим...». Я, конечно, заинтересовался, даже сделал пометку в дневнике: «Позвонить Зиву», но подумал, что успеется. Так мы и не пересеклись.
 
Уверен, что Михаил мог поведать мне нечто поразительное. Полагаю, что это было связано с его отцом, человеком очень высокого советского статуса, лауреатом Сталинской и Ленинской премий.
 
Я никогда не слыхал от Зива рассказов о его прошлом. Может, наше общение было недостаточно доверительным, а, может, он предпочитал говорить стихами.
 
Михаил Зив был настоящим поэтом, потому что без сожалений оставил удобства и достаток родительского дома в Ленинграде, зарабатывал на жизнь самыми непрестижными работами, не считался с обывательскими представлениями о добропорядочности и находил комфорт только в писании стихов. Как писал классик: «Так и надо жить поэту, Я и сам сную по свету, Одиночества боюсь...».
 
Финишный отрезок своей поэтической траектории Михаил Зив прочертил в Израиле, где жил с 1992 года. Он много писал, печатался в местных и зарубежных альманахах, участвовал в различных проектах, выпустил книгу «Мед из камфоры» и – при всей своей асоциальности - получал премии.
 
Много лет Зив работал над своей главной книгой. Поэма «Из переписки с Лавинией» увидела свет уже после его смерти.
 
Эта книга, как и ее автор, ни на что не похожа. Кто сегодня пишет поэмы в сто страниц? Но Зив писал не «сюжетную» и не «исповедальную» поэму. Ее сюжет – сама поэзия.
 
Наверняка (судя по конкретным деталям) адресат писем поэта Лавиния – лицо реальное, как и автор («лирический герой»). Но в то же время эта женщина наделена старинным литературным именем, что переводит поэтический диалог во вневременную плоскость. Себя поэт называет соответственно – «сержантом бессмертия».
 
Именно из-за этого переплетения реальности и фантазии, воспоминаний и ассоциаций читатель напрасно будет пытаться мысленно придать тексту логику чувств или фактов. Сто страниц поэмы – это уплотненный до предела словесный замес.

Иногда можно уловить в стихах канву реальности:

Меж нами пустяк: два-три моря да пара систем, -
Ну, горные, вздорные, нервные слишком системы,
Сирень на плетень и обои несбывшихся стен,
Ну, говор ночной или вкратце: семейные сцены.

Но тут же эти наводящие намеки сносит поток метафор:

Я б, может быть, робкой стопой и побрел в Эрмитаж,
Но выйду на пляж, увязавшись, как должно, за ветром
Из неких Итак, что плывут, гомоня абордаж,
И кажутся письмам устойчивым смыслом заветным.

Я, верный Горацио, мой ненадежный компьютер,
Что в рыбьей крови содержал дорогой отравин доз,
Лия перламутром уже наступающих утр,
Всосет мою вечность в почти развидневшийся «
Windows».

Читатель должен пускаться в это литературное путешествие, как моряк в тайфун: не обращая внимания на обрушивающиеся на него интеллектуальные валы и лирические струи, стремясь только добраться до следующей главы – а там опять начнется это головокружение от словесного водопада.

Даже из приведенных цитат можно оценить виртуозное построение стиха: аллитерации, внутренние рифмы, поразительный язык, включающий анахронизмы, современный сленг и неологизмы авторского изготовления. По мастерству рифмовки с Зивом трудно кого-то сравнить:

Кто в небо не мусорил? – тотчас глаза подыми! –
Восторгом и ужасом, кои вдруг преподнесли вам, -
Не жался к толпе ли на вскрике ее пандемий?
В ней клятвы не квакал, моргая своим черносливом?

Истинный знаток поэзии и человек менее искушенный, но надеющийся постичь магию стиха, должны перечитать много раз книгу Михаила Зива «Из переписки с Лавинией». Это очень современная тотальная поэзия, включающая в себя и традиционные, и создаваемые на глазах у читателя смысловые коды.
 
Михаил Зив был настоящим мастером. Как всякий большой мастер, он не нуждался в саморекламе и ушел незаметно. Даже чересчур...

 


среда, 11 июля 2018 г.

Большой стеб как большой социальный заказ

Выставка Зои Черкасской в Музее Израиля уже несколько месяцев вызывает ажиотаж. Карикатурное изображение и нашей алии, и обретенной ею исторической родины не оставляет равнодушными ни русскоязычных посетителей, ни старожилов Израиля. Но, когда доходишь до последней стены экспозиции и убеждаешься в однообразии тематики и стилистики, эпатаж уже не действует и задаешься вопросом: а почему после почти 30 лет в стране художнику потребовалось так старательно «прикалываться» по поводу братьев по алие?


Музей Израиля устроил выставку Зои Черкасской с размахом. 25 больших полотен и чуть не сотня рисунков! Неподготовленного посетителя эти эпатажные работы ошарашивают дерзкими сюжетами, яркостью красок  и отсутствием любых «комплексов».
 
Зоя Черкасская и куратор Амитай Мендельсон назвали выставку «Правда. PRAVDA. פרבדה». Отсылка к главной советской газете сразу предупреждает, что мы увидим примитивизированное изображение действительности, а употребление трех языков «намекает» на отсутствие принципиальных различий между страной исхода и исторической родиной и даже - на универсальный, глобальный характер тех уродств, которые будут показаны!
 
Советскую жизнь Зоя Черкасская, родившаяся в 1976 году и репатриировавшаяся в Израиль в 1991-м, помнит хорошо и изображает без ностальгии и идеализации. Это нищета, унизительное отсутствие самых необходимых вещей, оболванивание людей, антиэстетический облик жилищ, улиц, городов, похабные надписи и рисунки на заборах. Конечно, больше всего времени Зоя проводила в школе, которой посвящен большой цикл рисунков. Они запечатлели тоскливые уроки, сиротскую столовую, грязный туалет, драки.  Подростком Черкасская слушала лозунги «перестройки». Этот период предстает на ее полотнах таким же унылым, как и «эпоха застоя»: появляются новые плакаты и портреты на стенах домов, но товаров становится еще меньше, а болтовни больше. Длинная очередь за хлебом, который продается в странном красном домике, напоминает долгое стояние у Мавзолея. В своих квартирах граждане тупо поглощают скудную пищу, с одинаковым равнодушием слушая шаблонную программу «Время» и экстренное сообщение о путче... 








Что, по «концепции» Черкасской, меняется для советских евреев с переездом в Израиль? Как предвещает название выставки, меняется только алфавит! На «программной» картине Черкасской по трапу компании «Эль-Аль» без энтузиазма спускаются на Землю Обетованную нелепо одетые репатрианты, не обращающие внимания на чиновницу с кипой израильских флажков. Картина названа смело: «Новые жертвы» - эта формулировка обрастает злой конкретикой на полотнах Черкасской.
 
Здесь нет картин, написанных с радостью, улыбкой или хотя бы призывающих к раздумьям, – только безапеляционный сарказм, издевка, мрачный гротеск. Перевод раннего Топаллера из вербальной плоскости в визуальную.
 
«Алия 1990-х»: голая ола хадаша стоит на карачках, выставив свои прелести.    


«Ицик»: свою «русскую» работницу-блондинку нагло лапает смуглый фалафельщик (вспоминается «остроумная» шутка покойного Дуду Топаза: «В чем разница между «русской» и фалафелем? Цена одинаковая, но «русскую» можно употребить несколько раз»). 


«Гребаный иврит»: семейство репатриантов мучительно осваивает язык, только дедушка упрямо  читает «Русский израильтянин», который пугает проблемами с пенсиями.

«Химическая атака»: в дни войны в Персидском заливе «русская» семья сидит неглиже в противогазах и беззаботно играет в карты. 
 

«Обморок раввина»: в квартиру «русских», проходящих гиюр, изучающих религиозные предписания, является с проверкой представитель раввината и с ужасом обнаруживает, что из кастрюли на плите торчит свиной пятачок.


«Сало русское едят»: на витрине некошерного магазина кощунственно соседствуют сыры и свиные колбасы (одна из них называется «Молочная»!).




Вообще некошерное питание новых репатриантов, их любовь к свинине и водке – одна из центральных тем выставки:  О духовной жизни новых граждан страны Черкасская всерьез говорить не хочет. Поиздеваться – пожалуйста! В матнасе на стене красуется плакат: «Добро пожаловать на неделю русской культуры в Ашдоде!». На сцене – какая-то пошлая олимовская самодеятельность, в пустом зале сидят две «русских» старушки...


Эта точно выверенная симметрия советского и израильского негатива полностью соответствует «концепции» выставки. Как отмечается в разъяснительном тексте в первом зале экспозиции: «По мнению Зои Черкасской, все мифы оказались иллюзией: и сионистская мечта о национальном очаге, и советские обещания идеального мира».

Подобные «обобщения», параллели, проводимые между Израилем и Советским Союзом, удручающе банальны (любимая тема новых репатриантов в ульпанах в первые месяцы в Израиле) и уж никак не могут быть отнесены к интеллектуальной области. Но в конце концов дело художника – не философствовать, а рисовать.
 
Зоя Черкасская последовательно раскрывает свою «мысль» пластическими средствами. В построении выставки прослеживается назойливая дихотомия.
 
В советской школе мальчика со скрипочкой бьют антисемиты, в Израиле щуплого ашкеназа с тем же инструментом терроризируют более крепкие чернявые сверстники.     

Две работы - «1991 в Украине» и «Пятница в шхуне» - сознательно объединены указанием: «Диптих». На обеих картинах мусор, драки. В украинском городе устаревший плакат «Слава КПСС» сочетается с актуальным призывом «Коммуняг на виселицу!», а ивритоязычные жители израильского микрорайона малюют надпись: «Русские убирайтесь в Россию». Но над Украиной еще мирное небо, а на израильский квартал падает арабская ракета...
 

«Обрезание  дяди Яши» может показаться чисто израильской сатирой:  два раввина укорачивают гипертрофированный до метафоры член нового репатрианта. Но, по признанию Черкасской, она старается, «чтобы мост был и в одну, и в другую сторону». Один из раввинов держит в руках Тору, которая красным цветом и звездой (правда, шестиконечной) на обложке напоминает пособие по марксизму.
 



А вот еще одна с виду израильская зарисовка: пожилой репатриант подбирает гнилые овощи. Но название картины восстанавливает паритет: «Один день Ивана Денисовича в Израиле». Какое отношение имеет герой Солженицына к Израилю? Всего один день - почему? А по кочану! Такие образные сцепления возникли в пылком воображении художника.  Конечно, это не прихотливые ассоциации, а рационально проводимая линия: невозможно отрицать мерзости советского строя, но очень хочется пообидней отозваться и об Израиле...
 


Зоя Черкасская на 42-м году жизни обладает прочной репутацией, признана в Израиле и за его пределами. Иностранные и израильские искусствоведы отстраненно истолкуют сюжеты картин, демонстрируемых на этой выставке, объяснят место этого цикла в творческой эволюции художника. Им всё равно что «анализировать». Но у нас, «русских», в силу большей причастности к теме возникают вопросы.
 
Художник имеет право на критику. Но почему критический взгляд Зои Черкасской не поднимается выше пояса, сфокусировавшись на желудке и гениталиях?
 
Художник в наши дни имеет право на стеб. Но занимается ли крупный художник стебом всю жизнь?

Когда несколько лет назад Зоя Черкасская входила в группу «Новый Барбизон», критики отмечали, что она возвращает реализм израильскому изобразительному искусству. Тем не менее реализм предполагает умение видеть и мыслить. Пьяницы, неучи, проститутки, потребители свинины  – это всё, что рассмотрела и поняла Зоя в миллионной алие? Можно было бы понять создание такого набора карикатур в начале 1990-х как первую сатирическую и самокритичную реакцию «русского» художника на новое явление в израильской жизни. Но явление давно видоизменилось, дифференцировалось – а художник увлеченно эксплуатирует старые штампы.
 
Сама Зоя называет свой стиль «соцреализмом, но не догматическим». Она признается, что в ее отношении к бывшему СССР уживаются и сатира, и ностальгия. На ее теоретизирование лучше не обращать внимания... Проблема нынешней выставки Черкасской – в том, что она рассчитана на эстетически девственного обывателя, потрясенного голыми задницами на вернисаже и готового поверить, что ему предложили нечто смелое и новое. На самом деле русское искусство давно постигало феномен «советской культуры» и оставило позади подобные молодежные эскапады! 
 
Превращение советской действительности в гротеск, обыгрывание ее нелепостей началось уже у художников советского андеграунда полвека назад. Но авангардисты не ограничивались иронизмом (на сегодняшнем языке – стебом), а – как положено в искусстве - стремились философски осмыслить это извращенное бытие и найти ему духовно-эстетическую альтернативу. В знаменитых инсталляциях Ильи Кабакова продуманы до деталей и тщательно подобраны атрибуты советского существования. Ему не пришло бы в голову подменить эту интеллектуальную работу мальчишеским уподоблением коммунизма сионизму или капитализму.
 
Первым из художников обратил серьезный взгляд из Израиля на СССР Михаил Гробман, репатриировавшийся в 1971 году. Он решительно наступил на горло ностальгии по оставленной большевистской казарме. Издевательством над тупостью и пошлостью прежней жизни стала его знаменитая работа: чемоданы, обклеенные внутри убогими советскими открытками. В этом «духовном багаже» по сей день кому-то хочется найти что-то симпатичное...
 
В экспозиции Зои Черкасской много сарказма – но этого недостаточно, чтобы дистанцироваться от предмета изображения. Уже количество этих картин (увеличившееся в последние годы) слишком серьезно для стеба. Художник не обыгрывает советские клише, как делали представители Второго русского авангарда, а сопереживает по всем правилам весьма старомодного социального реализма.   

Чем же все-таки объяснить то, что Зоя Черкасская, обладающая и  талантом, и хорошей школой, и широким техническим арсеналом и, без сомнения, - знакомством с лучшими достижениями современного русского искусства, четверть века упорно рисует «русских» алкашей, шлюх и нищих стариков?
 
К сожалению, ответ один и тривиальный. Художественный истеблишмент хочет видеть «русских» именно такими! Нет, наверняка у интеллигентных руководителей музеев и галерей – как и у влиятельных деятелей в других видах искусства - нет личных этнических предрассудков. Но есть совершенно очевидный левый перекос. Они окончательно разочаровались в «русской» алие уже в середине 1990-х, когда поняли, что новые граждане страны не поддерживают «мирный процесс» и не голосуют за левые партии. Нашей «духовной элите» неинтересны «русские», давно ставшие израильскими профессорами математики и физики, учителями и инженерами, врачами и программистами, философами и журналистами, - потому что это свидетельства высокого интеллекта, а мысли и взгляды таких людей неприятны левым, пугают их. Поэтому до сих пор на израильских сценах и экранах новые репатриантки – это непременно охотницы на целомудренных израильских мужей (даже известный драматург Яир Лапид игриво пошучивал насчет этого), а из израильской литературы тема алии - когда-то очень важная для нее - практически исчезла. Если в былые времена в Израиле задумывались о глубинном значении «русских» истоков для становления новой израильской культуры, то сегодня для израильского общественного мнения Россия – это Путин и мондиаль. Выставка русского портрета в Тель-Авивском музее получает китчевое название «От Путина до Распутина»...  
 
Что характерно, проводя параллели между сионизмом и коммунизмом, Черкасская в Израиле высмеивает только "пейсатых" и с некоторым высокомерием изображает людей восточного вида. Не надо объяснять, какой группе израильян свойственно такое отношение. 

Молодые и одаренные представители «большой алии», уже в Израиле посвятившие себя искусству, быстро смекнули, какой «товар» надо предлагать тем, от кого зависят финансирование их замыслов и успешное продолжение карьеры. Подобно библейскому герою, смеявшемуся над своим отцом, кинорежиссеры угодливо ставят фильмы о «русских» пьяницах, наркоманах, проститутках. Какой-то театральный гений бегает по сцене, воткнув в зад израильский флаг, а «русские» художники живописуют зверства израильской военщины и рисуют карикатуры на руководящих страной «фашистов».
 
Последнее утверждение – не риторическая фигура. Помню, как несколько лет назад, преодолевая отвращение, я пошел на художественную (?!) выставку «Ивет», где обливали помоями ненавистного гуманному израильскому искусству «экстремиста». (Замечу, что никогда не видел вернисажей, посвященных Ицхаку Герцогу или Шели Ехмович). Была там и работа Зои Черкасской. Особо себя не утруждая, она изваяла поросенка и написала на нем: «Ивет». (В таких левых затеях, как на Олимпиадах, главное – не художественные победы, а участие).
 
Зоя Черкасская бравирует тем, что взгляды у нее не просто левые, но коммунистические. В принципе в этом нет ничего страшного. Коммунистами были Пабло Пикассо, Фернан Леже, Давид Сикейрос, Ренато Гуттузо. Но коммунист по крайней мере идет против мейнстрима, а Зоя Черкасская плывет по течению, чтобы обосноваться в комфортной нише. Она - якобы часть униженной и третируемой алии, но на самом деле давно обласкана израильским художественным истеблишментом и стала его частью. «Коммунистические убеждения» и подростковые высказывания о капитализме не мешают ей следовать рыночным законам. Тот, кто после посещения выставки заглянет в магазин при Музее Израиля, увидит там «русские» картинки Зои Черкасской, запечатленные на товарах широкого потребления: школьных тетрадях, ковриках для компьютерной мышки, кружочках, на которые ставят кружки пива. Тема пока пользуется спросом – рано от нее отказываться.
 
Подведу итоги. Талантлива ли Зоя Черкасская? Вне всякого сомнения. Отличаются ли ее работы оригинальностью и смелостью? Приходится констатировать, что она поставляет продукцию, успех и тиражирование которой гарантированы мощными и богатыми структурами. Можно ли восхищаться этими работами? Никому это не запрещается, но я лично восторгов не разделяю – мягко говоря. Будет ли Зоя Черкасская еще 30 лет рисовать несчастных «русских»? Не знаю. Посмотрим.   

 

 
   


четверг, 5 июля 2018 г.

Наша Тора по испанцу Cурбарану

Замечательная выставка открылась в Музее Израиля: «Яаков и двенадцать его сыновей». Это цикл из 13 картин кисти великого испанского художника XVII века Франсиско де Сурбарана.


Нельзя сказать, чтобы Сурбаран был хорошо известен советской интеллигенции.  Его работы находились в экспозициях Эрмитажа и Пушкинского музея. Но посетители равнодушно проходили мимо них. Сурбаран рисовал библейских героев, христианских святых, о которых в стране воинствующего атеизма никто понятия не имел. Не учили в советской школе и умению ценить тонкости живописного языка. 

В Израиле гуманитарное образование тоже хромает. Но тут любой школьник знает о праотце Яакове и его двенадцати сыновьях. Поэтому выставка в Музее Израиля вызвала немалый интерес.
 
Франсиско де Сурбаран (1598 – 1664) считается одним из выдающихся испанских художников «золотого века». Представитель севильской живописной школы, он пользовался большим успехом при жизни, работал и при королевском дворе. Сурбарана называли испанским Караваджо за колорит и искусство светотени.
 
Большинство полотен Сурбарана посвящены религиозной тематике. Быт представлен в его творчестве в основном натюрмортами и... мастерски выписанной одеждой персонажей картин. Но писал он только с натуры, благодаря чему достигал в изображении людей большой психологической убедительности.
 
История цикла «Яаков и двенадцать его сыновей» весьма интересна. Сурбаран взялся за эту работу в 1640 году и потратил на нее несколько лет. Специалисты считают, что 13 картин заказал какой-то монастырь в Южной Америке. В ту пору испанцы быстро прибирали к рукам континент, и миссионеры нуждались в наглядном материале для обращения местного населения в «истинную веру».
 
Скорее всего библейский цикл Сурбарана так и не отправился за океан. В 1727 году его приобрел на аукционе богатый португальский еврей Джеймс Мендез. В 1756 году 12 картин из 13 опять были выставлены на продажу. Их купил Ричард Тревор, епископ графства Дарем. Недостающее к тому моменту изображение сына Яакова Биньямина (эта картина сейчас хранится в английском замке Гримсторп в коллекции Уиллоби де Эресби) он заменил копией, которую заказал художнику Артуру Понду.
 
Для размещения полотен Сурбарана Тревор переоборудовал «длинную столовую» Оклендского замка. Всё это было сделано не из эстетических, а... идеологических соображений! Епископ, человек прогрессивный, выступал за уравнение в правах всех религий и считал необходимым диалог между христианством и иудаизмом.  Его гостей – в основном лиц духовного звания – в столовой встречали праотец еврейского народа и его сыновья!
 
                                     "Длинная столовая" в замке Окленд

За несколько веков Оклендский замок сильно обветшал и в двадцать первом веке уже нуждался в ремонте. Не так давно англиканская церковь собралась продать серию «Яаков и двенадцать его сыновей» - лучшую коллекцию картин Сурбарана за пределами Испании! Но тут появился бизнесмен и филантроп Джонатан Раффер. Он купил и замок, и всё его содержимое. Раффер питает честолюбивые надежды на превращение Оклендского замка в музей мирового значения. Помещения старинного здания, в том числе «длинная столовая», перестраиваются. А тем временем картины выставляются в разных странах.
 
В Музее Израиля для выставки Сурбарана выделено сравнительно небольшое помещение. В нем семья Иакова разместилась довольно плотно, и эти огромные полотна прозводят мощное впечатление!
 
Яаков и его сыновья – рожденные от нескольких жен - изображены в полный рост. Как всегда у Сурбарана, выразительны не только лица, но и фигуры, кроме того важнейшей характеристикой становятся одежда и прочие аксессуары. (Конечно, Сурбаран следует примеру других живописцев: у него древние евреи одеты по современной ему турецкой моде). Фон неважен – это небо и условные пейзажи. Художник понимает, что при изображении столь древней эпохи конкретизация ее обстановки невозможна (это бездонный колодец истории, о котором говорит Томас Манн в прологе к роману «Иосиф и его братья»).  
 
Патриарх Яаков, давший своему народу имя Израиля и разделивший его на 12 колен, - пожалуй, и на картине выглядит самой сильной и значительной личностью. В понимании замечательного портретиста могучий старец согнут не только возрастом (по библейской версии, он умер в 147 лет), но и великими драмами своей долгой жизни, читающимися на его лице. Тот, кто читал Тору, вспомнит, как Яаков страшился агрессивного братца Эсава, у которого украл первородство за чечевичную похлебку, как он страдал из-за великой любви к Рахели, как его сыновья жестокой резней в Шхеме отомстили за бесчестье своей сестры Дины. Но самой большой мукой Яакова была потеря любимого сына Иосифа, которого братья продали в рабство и которого он почти до смерти считал погибшим...
 
Первый из братьев по старшинству – Реувен. Он должен был бы унаследовать власть Яакова. Сурбаран подчеркивает его физическую мощь – недаром он обнимает колонну, которая кажется не столь уж массивной рядом с ним. Но эта картина отличается самым мрачным колоритом во всей серии, что передает драматизм судьбы Реувена. Когда-то он овладел наложницей отца, чего тот не забыл. Опущенная голова, скромная одежда Реувена напоминают о словах Яакова, предсказавшем на смертном одре будущее каждого из сыновей: «Реувен, первенец ты мой! крепость моя и начаток силы моей, избыток достоинства и избыток могущества. Стремительный, как вода, ты не будешь преимуществовать, ибо ты взошел на ложе отца твоего; ты осквернил тогда восходившего на постель мою».
 
                                                        Реувен

Главные роли в дальнейшей жизни народа Яаков отвел Иуде и Леви. Колено Иуды сохранило еврейскую государственность, а потомки Леви стали священнослужителями. Иуду у Сурбарана отличают величественная осанка, он в короне, роскошной мантии, со скипетром. Леви тоже в золоченом облачении, его проницательный взгляд (хотя и брошенный искоса) выдает ум, духовную глубину.
 
                                                           Леви
Наверняка художник долго думал о том, каким должен предстать в семейном интерьере Иосиф. Поскольку подразумевается, что сыновья изображены рядом с дряхлым Яаковом, его любимчик Иосиф - единственный ребенок от Рахели - уже не тот юный красавец, из-за которого женщины теряли голову. Это зрелый человек, и трудно сказать, насколько он соответствовал критериям мужской красоты Испании XVII  века. Тем не менее его репутацию избалованного мальчика и сердцееда поддерживает по-прежнему яркое облачение (конечно, это уже не та красивая рубашечка, из-за которой завистливые братья рассердились на Иосифа и чуть не убили): оттороченный мехом узорчатый наряд, элегантные застежки, даже на сандалиях кокетливые бантики.
 
                                                          Иосиф   
Не будучи ни искусствоведом, ни комментатором Торы, я не хочу никому навязывать свое восприятие и перечислять все 13 картин экспозиции. Выделил бы только полотно «Ашер», контрастирующее своей непосредственностью с возвышенным стилем всей серии. Яаков напророчил сыну: «Ашер - тучен хлеб его, и он будет доставлять яства царские». На картине Ашер несет корзину с хлебами, словно позаимствованную с очаровательных натюрмортов Сурбарана. То, что хлебцы свежевыпеченные и хрустящие, улавливает каждый, кто лакомился тапас на родине художника!
 

                                                           Ашер
                                                                           
Я всего лишь хотел передать свое впечатление от этой небольшой, но впечатляющей выставки. Сразу замечу, что посетить ее стоит, предварительно перечитав историю праотца Яакова и его сыновей и записавшись на экскурсию хорошего гида.
 
Если кто-то хочет посмотреть в Музее Израиля что-то «повеселей», без серьезной подготовки, то его полностью удовлетворит выставка Зои Черкасской. Но об этом я выскажусь отдельно...

суббота, 30 июня 2018 г.

Какой хозяин нужен Иерусалиму?

Муниципальные выборы состоятся осенью. Но уже сейчас оживленно обсуждается борьба за пост мэра в крупнейших городах Израиля. Естественно, больше всего комментариев по поводу того, кто станет мэром столицы после ухода с этого поста Нира Барката.



Никому не надо объяснять особенную роль Иерусалима в еврейском государстве. После Шестидневной войны у столичного муниципалитета появилось много новых забот. Присоединение Восточного Иерусалима с арабским населением резко увеличило расходы на социальные нужды, в этой части города развернулось массированное строительство жилья. Из-за изменения этнического состава населения столицы приходится (особенно после Осло) постоянно заботиться о безопасности ее жителей и гостей.   

Сегодня мэром Иерусалима не может стать любой политический назначенец или «крепкий хозяйственник». Руководить таким городом способна только сильная личность со своим видением его будущего, с широким кругозором и опытом в самых разных областях.
 

Иерусалим находится сейчас в эпицентре невиданных политических бурь. Перенос сюда американского посольства - это только начало возможных радикальных перемен в регионе. Пока мы не знаем, какой «мирный план» намерен предложить Трамп и как его воспримут наши соседи. Возможно, страсти вокруг Иерусалима разгорятся еще сильнее. Столице нужен мэр с политическим и дипломатическим опытом.
 
Если  отвлечься от политики, то пора задуматься о том, что Иерусалим давно переживает демографический, социально-экономический и культурный кризис. Столица страны не может кормить такие огромные массы иждивенцев. Большинство населения составляют ультраортодоксы и нацменьшинство. Они не платят налогов, и в кассе мэрии постоянно не хватает средств. Огромные районы Иерусалима нуждаются в ремонте и реставрации, немало проблем с транспортом, на более высокий уровень необходимо поднять школы.
 
Все мэры столицы говорят о проблеме занятости, о необходимости создания современных предприятий. Все они признают отток из Иерусалима светского населения, особенно молодежи. Изменить демографическую структуру города могло бы только строительство доступного жилья. Но на этих направлениях до сих пор практически ничего не сделано. У интеллигенции и молодежи нет своих партий, которые пробивали бы их интересы в городском совете с такой энергией, как это делают ультраортодоксы.
 
Иерусалим давно смирился с тем, что культурная столица Израиля – Тель-Авив. Но так не должно быть. Тысячи туристов, приезжающих в Вечный город, не могут довольствоваться только осмотром знаменитых религиозно-исторических мест. А культурных объектов в Иерусалиме совершенно недостаточно, индустрия развлечений не может расцвести под суровым присмотром «блюстителей морали». Удар по туризму наносит и то, что полтора дня в неделю здесь не работают транспорт и система обслуживания.
 
В ходе муниципальной кампании наверняка вспомнят о том,  что в столичной мэрии существуют нехорошие коррупционные «традиции». Из четырех мэров, руководивших городом после 1967 года, два – Ольмерт и Луполянски - оказались фигурантами скандальных уголовных расследований. Ольмерт отправился за решетку, чтимого в религиозной среде Луполянски после сурового вердикта освободили от отсидки «по состоянию здоровья». Нир Баркат не был замешан в таких историях. Но вряд ли бациллы казнокрадства навсегда истреблены в муниципалитете...
 
Это только проблемы, которые видны невооруженным глазом. Перед любым новым мэром Иерусалима встает гораздо больше вопросов. Кроме профессионализма, он должен обладать системным, стратегическим мышлением. Кто сегодня претендует на этот пост?
 
Уже не в первый раз в столичные мэры баллотируется Моше Леон, обычно поддерживаемый НДИ и ШАСом. О создании собственного списка заявил Зеэв Элькин, министр экологии и министр по делам Иерусалима. Сионистский лагерь выдвинул кандидатуру Нахмана Шая, Кулану – Рахель Азарии. Без сомнения, появятся и другие кандидаты, особенно от религиозных списков.
 
Пока самые реальные претенденты – Леон и Элькин.
 

Моше Леон – человек религиозный. По образованию экономист и бухгалтер. Он руководил многими коммерческими структурами. Был генеральным директором министерства главы правительства и его канцелярии, возглавлял компанию «Ракевет Исраэль». Две каденции он состоял в городском совете Иерусалима.
 
Формально Леон обладает всеми козырями для успеха в муниципальной кампании. Но не всё так просто...
 
Для взвешенного, справедливого решения проблем всех секторов столичного населения Леон «узковат». В армии он служил в подразделении для религиозных солдат, выполнял обязанности кантора. Характерна его близость к Арье Дери. Это не компрометирующие обстоятельства, но широты политического и культурного кругозора ему не хватает.
 
Хотя Леон занимал высокие управленческие посты, его «толкали» туда влиятельные лица. При министре транспорта Либермане он возглавил железнодорожное ведомство, однако большого профессионализма там не продемонстрировал. Именно при нем произошла серия аварий на железных дорогах.
 
В контексте уже упоминавшихся «традиций» иерусалимского муниципалитета настораживает то, что Моше Леон из-за своей коммерческой деятельности оказывался подследственным, хотя выходил сухим из воды. Он проходил по последнему делу Арье Дери: обвинялся в том, что руководимый им фонд переводил средства главе ШАСа. Леон объяснил следователям, что это были комиссионные, положенные Дери за привлечение инвесторов. Следствие рекомендовало отдать Леона под суд, но в итоге он отделался «легким испугом».
 
Вообще, Моше Леон – бизнесмен, менеджер, однако никогда не был крупной и самостоятельной политической фигурой. А сегодня Иерусалим должен представлять не только в Израиле, но и на международной арене сильный и авторитетный политик.
 
На мой взгляд, именно Зеэв Элькин лучше всех подходит для работы на благо Иерусалима. Он талантливый и перспективный политик. Несмотря на небольшой политический стаж, его приблизил к себе Нетаниягу. Элькин сопровождает его во время визитов в Москву. Он выполняет там функции переводчика, но приобрел важный дипломатический опыт и, без сомнения, участвовал в переговорах, касающихся интересов Израиля и Иерусалима.
 
В качестве министра по делам Иерусалима Элькин хорошо знает сиюминутные и стратегические проблемы столицы. Он - человек, способный вести диалог со всеми секторами иерусалимского населения. Элькин соблюдает традиции,  но получил широкое светское образование, отличается интеллигентностью и эрудицией: начитан, любит театр. Прекрасный оратор и полемист – недаром разъясняет на телевидении самые «проблемные» решения правительства.
 
После технократа Барката именно Элькин мог бы улучшить ситуацию с культурой в Иерусалиме. Трудно поверить, что до него не дошли бы жалобы прекрасного театра «Микро» или знаменитой русской библиотеки на их хронические финансовые проблемы.
 
В момент, когда враги и недоброжелатели Израиля раздувают истерию вокруг Иерусалима, на посту его мэра должен находиться политик, не испытывающий «комплекса еврейской вины» и прочих душевных слабостей. Таким мэром был Баркат, такой же твердостью убеждений – при такой же готовности работать для всех жителей столицы – отличается Элькин.
 
Ну, и, конечно, важный штрих к его характеристике: недавний житель Кфар-Эльдада пришел бы в иерусалимский муниципалитет без своих коммерческих интересов, что позволило бы ему спокойно работать, не отвлекаясь на беседы со следователями...
 
Шансы Элькина зависят от того, кто его поддержит. Пока нет уверенности в том, что он станет официальным кандидатом в мэры Иерусалима от Ликуда. По слухам, Нетаниягу без восторга отнесся к его политическому решению...
 

И тут хотелось бы задать вопрос: почему НДИ должен поддерживать того же кандидата, что и ШАС, а не репатрианта из Харькова, уважаемого в «русской» общине?
 
Партии Либермана давно и сильно вредит расхождение между риторикой и делом. Пропагандисты и «теоретики» НДИ лопаются от усердия, клеймя «стеклянный потолок», мешающий карьерному продвижению русскоязычных израильтян. Но кто создает этот «потолок»? Когда дело доходит до выборов в кнессет, список НДИ заполняется «настоящими» израильтянами, отодвигающими в сторонку «русских».
 
На словах НДИ – враг религиозного засилья, но на деле именно Арье Дери остается надежным партнером Либермана. На прошлых муниципальных выборах они сообща потратили немало сил и... партийных средств для поддержки кандидатуры Моше Леона против Нира Барката. Исчерпав в итоге финансовые ресурсы, НДИ в очередной раз не мог продвигать своих людей в Тель-Авиве и других крупнейших городах.
 
Руководителям НДИ пора понять, что они слишком долго наступают на те же грабли и рискуют окончательно потерять «русский» электорат. До будущих выборов в кнессет они могли бы значительно улучшить свое реноме, поддержав на муниципальных выборах в Иерусалиме одного из ярких представителей русскоязычной общины. Заключение очередной сделки с Дери во имя ставленника ШАСа Моше Леона вызвало бы обратный и весьма негативный эффект...          

пятница, 29 июня 2018 г.

Обманчивая простота черного юмора

Я давно слежу за спектаклями иерусалимского театра «Микро» и много писал о его создательнице Ирине Горелик и ее талантливых учениках. Последняя премьера - «Дам-дам-да-дам» - еще раз высветила важнейшее свойство этого коллектива: способность постоянно меняться, находить новые темы, новую стилистику.

 

В последние годы наряду с Ириной Горелик в «Микро» ставит спектакли ее ученик Ефим Риненберг. Он разнообразил репертуар театра, сохранив его эстетическое кредо: серьезность содержания, растворенного в яркой форме и передаваемого очень точной и экспрессивной игрой. После этой характеристики даже неудобно сообщать, что Риненберг поставил черную комедию – «Дам-дам-да-дам». Но это нарочито легкомысленное название обманчиво. 

Счастливчики,  попавшие на премьеру, сразу почувствовали многослойность драматургии. Пьесу «Дам-дам-да-дам» написал Рои Малиах Решеф – опытный драматург, преподаватель театрального искусства. Он придумал замечательный сюжетный ход, из-за которого...  не сразу удалось воплотить его замысел на сцене.
 
Пьеса должна, по законам жанра, заставить от души хохотать в утрированно-«страшных» местах. Вроде бы всё действительно очень смешно,  но зрителю почему-то не удается поверить в то, что это «понарошке», и полностью высмеяться! У сидящего в зале неожиданно возникает чувство душевного дискомфорта и желание понять его причину. Собственно, уже завязка заставляет спектакль балансировать между условностью и... реальностью.
 
Героиня пьесы Наама (актриса Ноа Цанкель) – девушка, которая с детства живет с родителями в глухом лесу, где за окном воют волки. Вся жизнь Наамы – телепередачи, из-за которых она безумно влюбилась в звезду израильских сериалов Ниро Леви. Поскольку она начинает бредить наяву своим кумиром, обожающие ее родители – суровый охотник Шмуэль (Бени Шиф) и его хлопотливая супруга (Мария Горелик) – не могут спокойно наблюдать за страданиями дочери. Папа берет свое ружье, уходит и...  вскоре вместо добычи приволакивает в дом Ниро Леви!
 
Да, да, в этом спектакле Ниро Леви играет самого себя! Хотя он знал о существовании пьесы Рои Малиаха Решефа, актер, не испытывавший недостатка предложений, счел только трактовку театра «Микро» достаточно интересной, чтобы перейти с экрана на сцену.
 
... Отец Наами не собирается долго уговаривать «жениха». Свадебный наряд Наами готов, матушка испекла торт, сочетать браком молодых спешит странный, сумрачный раввин Лурье (Йоси Альбалак), а Ниро Леви поставлен перед выбором: жениться добровольно или под дулом наставленного на него ружья с демонстрацией других «инструментов убеждения»...
 
Актеры проникаются жутковато-абсурдной атмосферой черной комедии и играют в заданном ключе. Но именно убедительность поведения родителей, изображенных Бени Шифом и Марией Горелик, заставляет зрителя задуматься: а так ли всё это смешно, и неужели весь сыр-бор на сцене затеян только для того, чтобы поиронизировать над неумеренной страстью глупых девочек к телезвездам?
 
Ноа Цанкель со свойственной ей проникновенностью играет отнюдь не клиническую идиотку, а глубоко несчастное существо. Если в спектакле Ефима Риненберга кого-то искренне жаль, то именно эту девочку, изуродованную слепой родительской любовью! А так ли невероятна в нашем чадолюбивом социуме подобная «забота» о детях?
 
Комическая ситуация обнаруживает реальную подоплеку во многом благодаря сценографии Ильи Коца и видео-эффектам Евгения Лещенко, которые переводят гротеск в метафорическую плоскость. За домиком охотника (название этой профессии приобретает зловещий смысл) периодически проносятся стаи волков. Конечно, это не израильская фауна, а символы агрессивности, насилия. На метафорическом языке «рифмуется» с ними и... мрачность таинственного раввина Лурье, с охотой благословляющего чудовищную затею Шмуэля.
 
В общем, на перипетиях эпатажно-неправдоподобной фабулы вырастает картина, которую мы можем увидеть и за стенами театра. Для «наведения резкости» очень важна фигура похищенного охотником артиста! (Перед Ниро Леви стояла сложнейшая задача: создать свой шаржированный альтер эго, стать прообразом художественного типажа под собственным именем. Игра актера достойна его репутации!). Естественно, вызывают сочувствие к пленнику методы склонения его к женитьбе. Но чем этот персонаж выше Шмуэля и его недалекой супруги? Он вращается в мире искусства и, разумеется, тоньше, духовней мучителей, но... ведь, в сущности, он ради собственного выживания жестоко играет на чувствах Наами и использует свой более изощренный культурный арсенал для такого же манипулирования ею, причем с более разрушительными последствиями, чем в матримониальных планах охотника. У кого-то из зрителей возникнут вполне оправданные ассоциации с общей направленностью современной израильской культуры... Впрочем, не буду мешать чистоте восприятия тех, кто еще не побывал на премьере «Микро»!    
 
Ефим Риненберг поставил оригинальный, многоплановый спектакль. Впечатляют как его прочтение пьесы, так и работа с актерами. Все они, благодаря режиссуре и неординарной драматургии, выявляют новые грани своих дарований.
 
В заключение, как обычно, выражу сожаление по поводу того, что завсегдатаи театра «Микро» - в основном жители Иерусалима и близлежащих населенных пунктов.
 
Алия 1990-х, вечно озабоченная дефицитом культуры, больше преуспела в освоении компьютерной грамоты, чем в расширении своего эстетического кругозора. Когда я вижу бывших советских интеллигентов, рвущихся на халтурные гастрольные спектакли посредственностей из милицейских сериалов, то задумываюсь: неужели 30 лет назад мы жили в одной стране?
 
Театр «Микро» давно перешел на иврит и стал израильским по духу театром. Тем не менее его спектакли идут с русскими титрами - для тех, кому трудно воспринимать на слух библейский язык. Из центра страны до Иерусалима час езды, а из Иерусалима междугородные автобусы идут в разных направлениях до полуночи, не говоря о маршрутках. Для настоящего театрала, открытого всему новому, интересному, семь верст – не околица...        
        

суббота, 23 июня 2018 г.

Кац сбрасывает маску скромного труженика!

На прошлой неделе в пятничном приложении к «Исраэль ха-йом» было опубликовано большое интервью с министром транспорта Исраэлем Кацем. Оно направлено против лидеров других правых партий, которые засматриваются на кресло премьер-министра! Больше того, это программное выступление ликудника, не скрывающего собственного интереса к данному креслу. Публикация такого интервью в «газете Биби» не оставляет сомнений в том, кто сегодня пользуется относительной поддержкой лидера партии.


То, что интервью Исраэля Каца не стало предметом широкого обсуждения, легко понять. А кто его будет обсуждать? «Едиот ахронот» не реагирует на газету, поставившую его на грань разорения. В русскоязычных СМИ крайне редко обсуждают политиков, конкурирующих с Либерманом. Например «Вести» представляют министров от Еврейского дома Беннета и Шакед в карикатурном виде, и не владеющая ивритом часть «русской» публики уверена, что это «мракобесы», не приносящие никакой пользы стране.
 
Естественно, продолжающиеся допросы премьер-министра вызывают брожение в правых партиях. Кто ж откажется от шанса сменить Биньямина Нетаниягу в случае его вынужденной отставки!.. Но пока партнеры по коалиции проявляют корректность в отношении главы правительства. Тем более не дают повода для пересудов о борьбе за власть в Ликуде ведущие деятели этой партии.
 
Как подчеркивает Исраэль Кац, пока сам Нетаниягу не примет решения об уходе, он не будет претендовать на пост председателя Ликуда, но в случае отставки босса намерен баллотироваться. Министр транспорта рассказывает, с чем он пойдет на выборы.  
 
Поскольку Израиль давно не противостоял сразу нескольким опасным врагам, наиболее важные высказывания Каца связаны с вопросами безопасности. Говоря об угрозе северной границе, он небрежно замечает, что сталкивался с сирийцами еще в период Войны на истощение, будучи молодым десантником. У меня лично нет ни тени сомнения в том, что это напоминание адресовано Либерману! Конечно, можно быть хорошим министром обороны, не имея армейского прошлого. Но далеко не в первый раз приходится констатировать инфантильность и недальновидность пропагандистов НДИ, которые, подражая своему шефу, любят играть в дразнилки. Это они в свое время издевались над министром обороны Амиром Перецом, которого папарацци поймали вглядывающимся в бинокль с закрытой крышкой. Такое бывало не только с Перецом – всё может случиться от рассеянности или усталости. Но если для оценки министра обороны задаются критерии его военной выучки, то это бумерангом ударяет по Либерману, который в ЦАХАЛе не поднялся выше ефрейтора. А Перец, между прочим, был капитаном – как и Кац, чья грузноватая (в прошлом!) фигура напрасно вводила в заблуждение.
 
Сегодня израильское руководство явно возлагает чрезмерные надежды на помощь со стороны США. По мнению Каца, главное, что мог бы сделать Трамп - и нанести самый чувствительный удар Ирану и Асаду, - это признание суверенитета Израиля над Голанами! Заставить же Иран уйти из Сирии, по убеждению Каца, может только Израиль. Правда, он признает, что встреча в Трампа с Ким Чен Ыном в Сингапуре значительно ослабила позиции Ирана.
 
Анализируя обострение обстановки на границе с Газой, Кац уже прямо критикует Либермана. «Министр обороны грозит сокрушить ХАМАС, но не делает этого, - говорит он. – В то же время мы не собираемся окончательно отделиться от Газы. А третьего не дано!» Кац считает абсурдом то, что на заседаниях израильского правительства спорят, как улучшить гуманитарную ситуацию в Газе. Он полагает, что Израиль должен снять с себя ответственность за почти два миллиона жителей Газы, дать им выход к морю, и с этой целью предлагает с виду экстравагантную, но вполне разумную программу создания рядом с Газой искусственного острова.
 
Как объясняет Кац, через такой остров Газа могла бы получать воду и электричество. Обязательное условие осуществления этого плана – международный контроль над Газой, поскольку Египет не хочет этим заниматься, а Абу-Мазен перестал выплачивать ХАМАСу деньги, предназначенные на зарплаты его администрации, и резко уменьшил снабжение сектора топливом, электричеством, водой.
 
Надо сказать, что предложение Каца было бы логичным ответом нашим недругам в ООН: они обвиняют Израиль в расправах с мирным населением Газы - так пусть спасут его от издевательств сионистов и заодно поближе познакомятся с этими кроткими овечками…
 
Весьма дипломатичен Кац в высказываниях о судьбе Иудеи и Самарии. Он не требует аннексии территорий ПА – в отличие от более идеологизированного и категоричного Беннета и всё реже вспоминающего свою идею обмена территориями Либермана, так как понимает, что сначала стоит дождаться «мирного плана» Трампа. Тем не менее, отталкиваясь от исторического заявления американского президента об израильской столице, Кац предлагает утвердить в кнессете Закон о Иерусалиме, который включил бы в его муниципальные границы Маале-Адумим, Гуш-Эцион, Гиват-Зеэв, Бейтар-Илит, Эфрат, где проживают 150 тысяч евреев.
 
К середине интервью Кац открытым текстом говорит о намерении неких «чужаков» вступить в борьбу за власть в Ликуде, если партия останется без «хозяина»: «Ликуд – партия с корнями.  За всю его историю в нем было всего четыре лидера. Мы - не Авода, которая ищет руководителей на стороне. У того, кто создает за границей прибыльный старт-ап и надеется совершить «экзит» в Ликуд, ничего не получится. Люди, которые уходили из Ликуда, не смогут вернуться и возглавить его. Следующим председателем партии будет только тот, кто всегда оставался с ней и работал для нее». 

«Намек» на старт-ап, конечно, относится к Беннету. А когда Кац четко и подробно перечисляет свои достижения в должности министра транспорта, начинается «ненавязчивое» сравнение с деятельностью Либермана на этом посту. Совершенно очевидно, что любую проблему Кац решает более основательно, системно, не размениваясь на мелкотравчатую саморекламу.
 
Если Либерман наметил программу расширения сети железных дорог, то Кац  быстро реализует ее и – главное – создает единую систему железнодорожного и автобусного транспорта, которая уже привела к удешевлению проезда.
 
Если Либерман приватизировал «Эль-Аль», но, в сущности, заменил государственную монополию частной, то Кац ввел политику «Открытого неба», открывшую рынок для иностранных компаний и стимулировавшую конкуренцию. Теперь отправляющиеся за границу израильтяне немало экономят, особенно на лоукостах.
 
Кац приступил к реформн морских портов. Это не просто позволит модернизировать их, но избавит израильских руководителей и предпринимателей от забастовок в портах, поддерживаемых Гистадрутом.
 

Принципиальное – особенно в политическом отношении – достижение Каца: согласие Саудовской Аравии на полеты израильских пассажирских самолетов в ее воздушном пространстве. Министр надеется на аналогичное соглашение с Суданом. Его попытки создать систему железнодорожного и автобусного сообщения в Иудее и Самарии левые уже назвали «аннексией де-факто». Но это «мирный процесс де-факто»! Кац рассчитывает добиться прокладывания железнодорожной ветки в Иорданию, что в будущем может обеспечить сообщение с Саудовской Аравией и странами Персидского залива. Это, по его словам, вывело бы нашу страну на главную роль по товарообмену в регионе, что совершено естественно: Израиль всегда находился на перекрестке между тремя континентами.
 
Либерман мог бы привести только один свой транспортный «козырь»: изобретение «вертушки», которую в период разгула террора он предлагал установить на входах в автобусы, чтобы… затруднить проникновение туда террористов. Этот пропагандистский курьез быстро был забыт, так как «вертушка» затруднила бы также вход и выход пассажиров и резко снизила бы скорость движения общественного транспорта.
 
Кац в своем интервью вроде бы не задевал Кахлона. Но через несколько дней в том же «Исраэль ха-йом» появился большой материал о строительстве. Вопреки предвыборным и последующим обещаниям Кахлона о скором снижении стоимости жилья автор статьи утверждает, что за последний год количество новых квартир снизилось на 22%. По его словам, эта тенденция возникла в конце 2016 года (через год после выборов, когда уже можно было судить о деятельности министра финансов) из-за внедрявшейся программы Кахлона «Цена для новосела». Как говорится в статье, подрядчики не дождались снижения цен и констатируют возвращение к прежнему кризису  на рынке жилья.
 
Если учесть результаты опросов, в которых Ликуд увеличивает отрыв от идущего на втором месте Еш атид, то можно с уверенностью сказать, что правящая партия начинает пропагандистскую атаку для воздействия на избирателей и морального давления на конкурентов по правому лагерю.
 
Нетаниягу пока отбивается от наскоков прокуратуры на его семейство. О его рейтинге никто из политиков не может мечтать. Но почему бы не выдвинуть «на всякий случай» Исраэля Каца в качестве «теневого лидера» Ликуда?
 
Кац – очень деловой и эффективный министр. При сопоставлении с конкурентами из других партий существенно то, что он занимается и проблемами транспорта, и делами разведки. Минусы Каца – отсутствие харизмы и отсутствие  ораторского таланта.
 
Не все отзывы Каца о соперниках справедливы. Беннет создал предприятие хай-тека в Израиле, а его продажа укрепила репутацию израильской экономики. Либерман, конечно, говорит много лишнего, однако как министр обороны действует весьма жестко. Но если Кац вступает в предвыборную борьбу, то щепетильность надо отбросить…
 
Действительно ли Ликуду надо опасаться честолюбивых «варягов»?
 
Перед прошлыми выборами Либерман и Кахлон всерьез собирались сформировать общий блок с Лапидом. Но теперь партии Еш атид сулят всё меньше мандатов - с таким партнером аутсайдеры опросов  НДИ и Кулану не получат парламентского большинства.
 
С другой стороны, Ликуд уже создавал общий список с НДИ и убедился, что от этого только проигрывает. Беннет пугает «прагматичный» Ликуд своим «экстремизмом», а завравшийся Кахлон свою бывшую партию только скомпрометировал бы. Нетаниягу понимает, что сомнительным политическим сделкам следует предпочесть единство Ликуда.
 
Независимо от того, обоснованы ли предположения о способности Либермана и Беннета вступить в борьбу за лидерство в Ликуде, этим политикам надо подумать о деятельности своих партий. Беннет - хороший сионист, но некоторые его декларации израильтяне воспринимают как мифологию. Либерману неплохо бы в этой каденции что-то наконец сделать  для «русских», так как другого электората у него уже нет.            
 
 

    


 

пятница, 22 июня 2018 г.

Скорбь. Героизм. Затянувшаяся ложь.

22 июня 1941 года гитлеровская Германия напала на СССР. Сталин был так потрясен, что не смог выступить перед народом, и о начавшейся войне соотечественникам сообщил Молотов. Война стоила стране колоссальных жертв. Бойцы Красной Армии воевали героически, они разгромили вермахт и взяли Берлин. Сегодня в России 22 июня называется Днем памяти и скорби. Увы, это по-прежнему день огромной и безнравственной лжи.


Память - это сохранение правды о войне. Но в России ввели уголовную ответственность за «фальсификацию истории». Истинной историей считаются решения Нюрнбергского трибунала, что вполне устраивает российское руководство.

Суд над главарями рейха вершили союзники по антигитлеровской коалиции. Сразу после победы США и Великобритания не могли обвинять ставшего их соратником Сталина в том, что он вместе с Гитлером развязал Вторую мировую войну. Тем не менее  чуть позже в демократическом мире была написана правдивая история самой страшной войны в истории человечества. В Советском Союзе эта история сначала изображалась как «десять сталинских ударов», потом переписывалась в угоду каждому новому генсеку. В путинской России вернулись к советской концепции Второй мировой войны, а тем, кто придерживается другой версии, грозит тюремное заключение.
 
В сегодняшней России опять считается, что в 1930-е годы империалистические державы хотели погубить пролетарское государство, но эти планы разрушило подписание советско-германского "договора о ненападении". Опять война изображается как победа Красной Армии, сражавшейся практически в одиночку. Союзники язвительно упрекаются в том, что подоспели к концу войны «на готовенькое».
 
Именно эта трусливая ложь принижает роль советского солдата и искажает оценку его героизма! Потому что к 22 июня 1941 года СССР уже почти два года был союзником гитлеровской Германии и только после нарушения Гитлером соглашения со Сталиным начал труднейшую войну против нацизма. Из-за недальновидности Сталина, его навязчивого желания дружить с фюрером Советский Союз не подготовился к германской агрессии, а Красная Армия уже в первые месяцы войны понесла гигантские потери и продолжала титаническую борьбу, истекая кровью, голодая, испытывая нехватку всех видов вооружения.
 
Известный подонок Максим Шевченко как-то с пафосом заявил, что если бы не пакт Молотова-Риббентропа, давший Советскому Союзу "передышку" и "буферную зону", то вермахт начал бы войну в районе Минска! Можно подумать, бандитский сговор Сталина с Гитлером что-то принципиально изменил! Белоруссию, Прибалтику гитлеровцы заняли за несколько дней…
 
"Передышка", "выигрыш времени" - тупое вранье! Помню, как в молодые годы меня поразил замечательный эпизод в романе Григория Бакланова. Июль 1941-го. Красная Армия беспорядочно отступает. Молодой советский лейтенант находит где-то на полянке смятую бумажку - циркуляр верховного командования от 22 июня. В нем приказывается оттеснить немцев до границы, но ни в коем случае не переходить ее! Фронтовик Бакланов этого не мог придумать - да и кто способен был такое сочинить? Врал "великий" Жуков в своих мемуарах. Немцы уже наступали по всему огромному фронту, а Сталин еще боялся "обидеть" Гитлера и продолжал линию "не поддаваться на провокации"...   

Даже в День памяти и скорби в России не рассказывают, что героизм проявляли простые солдаты и офицеры, а руководство страны и высшее командование вели себя бездарно, подло, трусливо. При первом же сообщении о начале войны в западных районах СССР партийные и советские работники начали вывозить свои семьи с их барахлом. Никакой эвакуации населения мудрый вождь не предусмотрел. "Великий интернационалист" прекрасно знал о расовой теории и практике нацистов, но в 1939 году отдал им на растерзание миллионы польских евреев, а в 1941-м бросил на произвол судьбы советских евреев, проживавших в Прибалтике, Белоруссии, Украине, Молдавии. По воспоминаниям современников, 22 июня 1941 года на границе Литвы и РСФСР стояли кордоны энкеведистов, гнавшие назад пытавшихся спастись литовских евреев…
 
Это уже потом, в 1945-м, Красная Армия, которая шла на Берлин, освободила горстки уцелевших в гитлеровских концлагерях евреев. Но в том, что они там оказались, - страшная и несмываемая вина «отца народов».       

Официальная «память» молчит о чудовищной катастрофе подо Ржевом, о «котлах», в которые попадали целые армии из-за безграмотных сталинских генералов. В отличие от солдат генералы «почему-то» погибали крайне редко.

После аннексии Крыма много говорилось о Севастополе как «городе русской славы». Но только у самых неугомонных, еще не посаженных «фальсификаторов истории» можно прочитать о том, как при обороне города-героя генералы и адмиралы позорно сбежали (надругавшись над всеми флотскими традициями) на подводной лодке, оставив подчиненных погибать. 

Генералы становились маршалами, получали множество наград, гордо гарцевали на конях во время Парада Победы. Еще немало орденов им навесили впоследствии за «подвиги» в Корее, за расправу с Будапештом в 1956-м. А сколько погибло советских солдат на войне с гитлеровской Германией, до сих пор неизвестно. До сих пор не погребены те,  кого будущие «маршалы победы» в 1941-м тысячами бросали под немецкие танки. Вот такая память и такая скорбь…
 
По сей день история великой войны служит мелкой и грязной политике. Опять лелея параноидальные фантазии о мировом заговоре «русофобов» против единственной святой и духовно чистой державы, кремлевские идеологи топят в клевете и лжи факты о великой битве при Эль-Аламейне, о не имеющей аналогов в истории высадке союзников в Нормандии, о грандиозной войне, которую с 1941-го по 1945-й год вели на Тихом океане США и Великобритания и благодаря которой СССР был избавлен от удара Японии с востока. По сей день официальные российские публицисты и историки говорят гадости о ленд-лизе, который спас Красную Армию в труднейший период войны, - во имя чего погибали в северных морях английские моряки.
 
Бывшие советские люди помнят о страшных потерях и тяготах войны. Помнят не потому, что так велит листок календаря. Их память не отключится из-за того, что у ветеранов войны – как у всех стариков - нынешние кремлевские вожди крадут пенсии. Вожди не меняются. Они вряд ли знают стихи:

Есть имена и есть такие даты, -
Они нетленной сущности полны.
Мы в буднях перед ними виноваты, -
Не замолить по праздникам вины…