понедельник, 18 ноября 2019 г.

Американские музеи. Часть 1

Чтобы понять Америку, надо побывать в ее лучших музеях. Отцы-основатели были просветителями, выше всего ценившими человеческий разум и его способность  к познанию мира. В США культурная политика государства всегда состояла в  поддержке библиотек и музеев! Именно в музеях науки, техники, истории видишь главные черты американца – неистощимую любознательность, страсть к систематизации и дерзкую потребность в генерировании новых идей. Без всего этого Америка не стала бы великой страной, мировым лидером.

Смитсоновские музеи в Вашингтоне


                                               Главное здание

Большинство музеев в Вашингтоне называются «смитсоновскими». Общее количество их посетителей достигает 25 миллионов в год, но... мало кто из них объяснит вам происхождение названия!

Джеймс Смитсон родился в 1765 году во Франции. Его мать Элизабет Мейси принадлежала к знатному английскому роду, восходившему к королю Генриху VII. Она имела несчастье завязать роман с сэром Хью Смитсоном, который вскоре стал первым герцогом Нортумберлендским. Он был женат и не признал сына Элизабет своим ребенком. Любовнице пришлось бежать от позора во Францию, но она решила посвятить жизнь сыну и снять с него печать незаконнорожденного.


Когда Джеймсу исполнилось 10 лет, мать привезла его в Англию. Он получил британское подданство, но из-за «сомнительного» происхождения не мог рассчитывать на государственную или военную карьеру. Юноша под именем Джеймса Луиса Мейси поступил в Пемброк-колледж Оксфордского университета. Очень скоро он добился блестящих успехов в химии и минералогии. В 1787 году Генри Кавендиш, выдающийся английский ученый, рекомендовал 22-летнего Джеймса в члены Королевского научного общества. В 1800 году, после смерти матери, он взял фамилию Смитсон.

Джеймс Смитсон, ученый с мировым именем, остался холостяком и обладателем огромного состояния. В 1826 году он почувствовал серьезное недомогание и написал свое знаменитое завещание.

Смитсон был человеком прогрессивных для той эпохи взглядов и отличался своеобразным чувством юмора. Врачи не могли выяснить, чем он болен. В критический момент он созвал их и сказал: «Я хочу, чтобы после моей смерти вы сделали вскрытие и выяснили, от чего же я все-таки умер. Я умираю ради того, чтобы вы определили мою болезнь».

Смитсон приветствовал революцию во Франции, стране своего детства. Но его оттолкнули якобинский террор и реставрация монархии. Он предпочитал демократический строй в республике, созданной за океаном, и не сомневался, что именно там рождаются Новые Афины. Смитсон как-то написал: «Лучшая кровь Англии течет в моих жилах, но это мне ничего не даст. Мое имя должно жить в памяти людей и тогда, когда титулы Нортумберлендов и Перси отомрут и забудутся».

Смитсон умер в 1829 году и завещал все свое состояние Соединенным Штатам для создания там научного учреждения, поощряющего и распространяющего знания. В Америке известие о неожиданном даре вызвало... растерянность и даже дискуссии: стоит ли принимать наследство англичанина?

В конце концов Конгресс уполномочил президента послать своего представителя в Европу, чтобы забрать деньги. В августе 1838 года в Нью-Йорк прибыл корабль, на борту которого было 105 мешков с золотыми соверенами, что составляло в американской валюте 508 318 долларов и 46 центов. В пересчете на современный курс это более 10 миллиардов долларов!
В августе 1846 года Конгресс США принял решение о создании Смитсоновского института и строительстве здания для размещения музея, учебной коллекции научных материалов, химической лаборатории, художественной галереи и лекционных залов.

Сегодня ученые Смитсоновского института проводят важные исследования в самых разных областях. В состав института входят 19 музеев, Национальный зоологический парк, 9 научно-исследовательских центров, а также 156 музеев, являющихся филиалами Смитсоновского института. Большинство этих учреждений находятся в Вашингтоне, но часть разместилась в других штатах и даже за границей.

Самый посещаемый из смитсоновских музеев – Национальный музей воздухоплавания и астронавтики. Решение о его создании принял президент Трумэн еще в 1945 году, но долгое время музей не имел своего здания. Для его строительства был выделен участок на Аллее Независимости, неподалеку от Капитолия.  Это создало творческие проблемы для архитектора Гио Обаты. Ему объяснили: здание музея должно быть современным, но не чересчур эффектным, чтобы на его фоне Капитолий не казался старомодным и скучным. Обата прекрасно выполнил установку. Музей, открывшийся в 1976 году, отличается оригинальностью и сдержанностью форм. Он состоит из четырех огромных мраморных кубов, соединенных стеклянными перегородками. В чем-то эта геометрия перекликается с очертаниями расположенных поблизости двух корпусов Национальной галереи. А Капитолий по-прежнему поражает гармонией и величием!


В залах музея всегда многолюдно. Людей волнуют достижения ученых и конструкторов в освоении космического пространства, а также применение этой техники в военных целях...

Импонирует концепция музея: он не восхваляет только американские технологии и знакомит посетителей с развитием аналогичных отраслей в других странах. Тут можно увидеть и американские, и советские космические аппараты, а также состыковавшиеся корабли «Союз-Апполон».

Не игнорируются мрачноватые страницы истории. Среди знаменитых американских самолетов выставлен бомбардировщик В-29 «Enola gay», который сбросил атомную бомбу на Хиросиму.



Даже сегодня впечатляют ракеты, созданные в нацистской Германии. (Ничего удивительного, что сразу после войны на базе разработок Вернера фон Брауна начала стремительно развиваться космическая промышленность СССР и США). В экспозиции музея – немецкая «V-2» из серии зенитных ракет «Вассерфаль».  Немецкий министр вооружений Альберт Шпеер считал роковой ошибкой Гитлера решение производить баллистические ракеты «Фау-2», а не ракеты ПВО. Как утверждал Шпеер, ракеты «земля-воздух» не позволили бы союзникам в 1944 году бомбить германские промышленные предприятия. Теперь это мнение невозможно оспорить. Но «V-2» были почти в десять раз дешевле «Фау-2». Тысячи таких ракет могли составить мощный оборонительный пояс. Конечно, они были недостаточно точными. Но слава богу, что гитлеровская Германия не успела реализовать свой колоссальный технический потенциал!

Дети всех стран любят музеи природы. Национальный музей естественной истории на Аллее Независимости с удовольствием посещают и школьники, и родители. Он обладает грандиозной экспозицией, в которой прослеживается развитие животного мира планеты. Стенды, посвященные появлению хомо сапиенс, отражают новейшие научные представления и приспособлены для интерактивного контакта с посетителями.



Среди самых популярных смитсоновских учреждений – Национальный музей американской истории и Национальный музей американских индейцев. Следует отметить, что в музее индейцев правдиво передана история взаимоотношений американцев и коренного населения континента. Тем не менее для посетителя, желающего поглубже разобраться в отдельных вопросах, стиль экспозиции слишком упрощен.

 


Так же страдает популизмом музей американской истории. Он оборудован изобретательно. Ярко показано, как развитие страны сопровождалось совершенствованием техники. Интересен раздел «Цена демократии», где прослеживается борьба различных социальных групп Америки за равноправие. И тем не менее многие части экспозиции слишком «выпрямлены» и иллюстративны (особенно когда речь идет об американской политике или культуре).
 
 



Мемориальный музей Холокоста был заложен при президенте Рональде Рейгане, а открыт в 1993 году Биллом Клинтоном. С тех пор в нем побывали более 40 миллионов человек. Считается, что это самый посещаемый исторический музей в мире.





На стене демонстрационного зала музея выгравированы чудовищные по цинизму слова Гитлера: «Кто, в конце концов, сегодня говорит об уничтожении армян?» Нацисты надеялись на равнодушие мира к их преступлениям и были уверены в свой безнаказанности.  Создатели музея рассчитывали на противоположный подход цивилизованных людей, они стремились вызвать у посетителей эмоциональную реакцию, ощущение погруженности в события Второй мировой войны, личную сопричастность к глобальной трагедии. При осмотре музея нельзя миновать ни гетто, ни концлагеря, ни кладбища, ни крематории, ни товарные вагоны, в которых привозили в лагеря новые партии евреев, ни склады вещей, отнятых у них. Целые стены занимают фотографии жертв Холокоста, звучат голоса узников Освенцима...

 


В этот музей приходят отнюдь не только евреи – потрясенно застывают у стендов, многие плачут. Пока они приходят, есть шанс на то, что мир больше не погрузится в фанатизм и изуверство.

Научные сокровища Гарварда    

При первом посещении Кембриджа я ознакомился с двумя великими университетами и отдал должное гарвардской коллекции произведений искусства. На этот раз мне удалось побывать в знаменитых научных музеях Гарварда. Это не просто хранилища уникальных экспонатов, но и научно-исследовательские учреждения, чьи сотрудники участвуют во многих экспедициях и других проектах.

Музей археологии и этнологии Пибоди назван в честь замечательного человека. Джордж Пибоди (1795-1869) родился в бедной семье. С детства помогал в работе своей родне. Он был добровольцем американской армии в Англо-Американской войне 1812 года. После войны один из его боевых друзей предложил ему стать компаньоном: он выделил начальный капитал, а Джордж должен был организовать бизнес. Юноша проявил огромные деловые таланты и постепенно стал одним из богатейших людей своего времени! Пибоди много помогал учебным заведениям, старался улучшить условия жизни рабочих. В конце жизни Пибоди занимался крупными финансовыми операциями в Лондоне. После смерти Пибоди его останки отправили на британском военном корабле в Америку, где он был похоронен. Джордж Пибоди завещал 8 миллионов долларов (огромную сумму по тем временам) крупнейшим научным институтам и музеям. 150 тысяч долларов достались Музею археологии и этнологии, основанному Пибоди в 1866 году.

 


Сегодня Музей Пибоди насчитывает 6 миллионов единиц хранения! Особенно велики коллекции наследия доколумбовых культур Америки, а также этнографии индейцев и жителей Океании. На рубеже XIX-XX веков музей организовал 20 экспедиций в страну Майя! Знаменитый американский египтолог Джордж Рейснер подарил музею часть своей Нубийской коллекции.

 



В залах музея ощущаешь себя словно в машине времени, позволившей перенестись в другие времена и цивилизации. Перед тобой – короны индейских вождей, их вигвамы, боевые томогавки, даже челноки. Фантастические скульптуры инков и майя скрывают до сих пор не разгаданные загадки...

В том же здании, что и Музей Пибоди, находится Гарвардский музей естественной истории. Когда-то он назывался Музеем сравнительной зоологии, но затем его экспозиция значительно расширилась. Она позволяет увидеть грандиозную картину эволюции - от ископаемых беспозвоночных и динозавров до гигантских млекопитающих и птиц. В музее имеется единственный в мире собранный скелет кронозавра. Минералогическая коллекция включает образцы внеземной материи – метеориты!



Но самое большое скопление посетителей всегда наблюдается в зале, где хранятся работы Леопольда и Рудольфа Блашка. Их изумительное творчество не имеет аналогов!

Леопольд Блашка (1822-1895) и его сын Рудольф (1857-1939) – представители старинной династии стеклодувов из Северной Моравии. Но недаром их предки работали в Венеции. Рудольф и Леопольд Блашка напоминают мастеров Возрождения: в их творчестве соединились вдохновение художников, отточенная техника ремесленников, научный подход мыслителей, учившихся у Природы!

 



В XIX веке началось бурное развитие естественных наук, ученые узнали много нового об обитателях морей и океанов. Леопольд Блашка, в юности изучивший секреты стеклодувов и ювелиров, начал сотрудничать с... музеями! В середине века он участвовал в плавании на парусном судне в Америку. В этом путешествии Леопольд изучал добытых матросами морских животных, препарировал их. Изготовленные им стеклянные модели поразили даже ученых тем, что их было невозможно отличить от «оригиналов». В дальнейшем к нему присоединился сын Рудольф. Их мастерская в Дрездене выполняла заказы ведущих европейских университетов. Востребованность замечательных мастеров объяснялась тем, что ботанические экспонаты и беспозвоночные обитатели моря, попадая в музейные коллекции, теряли форму и цвет. А стеклянные модели Леопольда и Рудольфа были яркими и «вечными»!

 



В 80-е годы XIX века с семьей Блашка познакомился гарвардский профессор ботаники Линкольн Гудейл. Благодаря ему Леопольд и Рудольф в 1890 году подписали эксклюзивный контракт с Гарвардом на десять лет. Если раньше они продавали свои работы всем желающим, то теперь обязались изготавливать только ботанические модели, причем в единственном экземпляре. Леопольд  умер в 1895 году, но сын еще несколько десятилетий продолжал сотрудничество с Гарвардом.   



Стеклянные изделия Леопольда и Рудольфа Блашка кто-то точно назвал «художественным чудом в области науки и научным чудом в области искусства». Они изготовили для Гарварда более 4400 моделей, в которых нет никаких морфологических погрешностей! С ювелирной точностью переданы все прожилки на листьях, оттенки всех цветов растений и плодов. Художники с непостижимым мастерстом восоздают даже следы гниения, увядания, а также повреждения, нанесенные вредителями!

 



К сожалению, Леопольд и Рудольф не брали учеников и хранили в тайне свои профессиональные секреты. На стендах музея рядом с их моделями выставлены инструменты, которыми они пользовались. Естественно, в XIX веке это были самые нехитрые приспособления. Как с их помощью создавались модели, способные соперничать с живой природой, мы уже не узнаем. Тем более что в печально известной бомбардировке Дрездена в годы Второй мировой войны была разрушена мастерская семьи Брашка. К счастью, их работы сохранились не только в Гарварде, но и в европейских музеях.
  

Я опять не сумел увидеть всё самое интересное в Гарварде. Если получится, постараюсь в будущем попасть в Музей семитологии. Он небольшой, но в нем хранятся ценнейшие атрибуты древних ближневосточных цивилизаций и соседних культур. Недавно сотрудники музея завершили работу в международном проекте по изучению истории филистимлян – это представляет особый интерес для израильтян! 



 

суббота, 16 ноября 2019 г.

Американский пейзаж в багровых тонах

Так уж сложилась моя жизнь, что только в прошлом году, в преклонном возрасте,  я впервые побывал в Америке. Из-за неопытности выбрал для путешествия в США июль. Оказалось, что там переносить жару и духоту не легче, чем в Израиле. В этом году я совершил перелет через Атлантику в первой половине октября. В это время на Восточном побережье не только легко дышится, но и необыкновенно красиво.


В октябре американские улицы, парки, леса полыхают кроваво-красным цветом. Ученые разработали различные теории, объясняющие, почему в Европе деревья осенью желтеют, а в Америке багровеют. Я в это вдаваться не буду, дабы посетители моего сайта не заскучали. Однако сразу отмечу, что в ходе нынешнего посещения Восточного побережья я вдосталь налюбовался природой Америки!

Почему-то США ассоциируются с гигантскими городами, небоскребами, современными технологиями. Но не меньше восхищает то, что в наиболее промышленно развитой стране мира удалось сохранить ее природные богатства. Здесь бережно охраняются огромные природные парки. Да и в обыкновенном городском районе по двору может пробежать заяц, через улицу, высокомерно игнорируя поток автомобилей, перебирается стая гусей. А уж белки всюду гроздьями висят на деревьях. Поездки по крупным автотрассам заставляют восхититься нетронутостью флоры и фауны. Тут можно увидеть оленей, лосей, енотов, бурундуков, над лесами плавно парят орлы.  

Балтимор – родина Эдгара По, арена этнических конфликтов

В свой первый приезд в Америку я больше всего внимания уделил Нью-Йорку, предварительно осмотрев Бостон, где мой сын готовит пост-докторат. На этот раз я решил изучить столицу США. Поэтому приземлился в аэропорту Вашингтон-Балтимор, чтобы потом постепенно двигаться на север, к Бостону, - там  меня ждала встреча не только с сыном и его женой, но и с недавно родившейся внучкой.

В аэропорту меня встретил старый друг (бывший одноклассник) Лео. Мы отправились в Балтимор, где нас на несколько дней радушно приняла его сестра Нелли. Тот, кто снимал номера в вашингтонских отелях, поймет преимущества моего варианта размещения. Ночуя в гостиницах, не узнаешь, как живут американцы. К тому же я увидел еще один известный город Восточного побережья. Из Балтимора мы с Лео каждое утро отправлялись в Вашингтон в его автомобиле. Дорога занимала всего полтора часа – куда динамичней и удобней, чем пользоваться поездами, автобусами, метро.

 

Балтимор – крупнейший город штата Мэриленд. Основан в 1729 году и сохранил немало примет старой американской культуры. В Балтиморе жил гениальный писатель Эдгар По. (Впрочем, сейчас местные жители лучше знают Майкла Фелпса - «балтиморскую пулю», феноменального пловца, возможно, вечного рекордсмена по количеству мировых рекордов и олимпийских медалей). Здесь существует немало высших учебных заведений и известный медицинский центр университета Джонса Хопкинса. В XIX веке город заполнили промышленные предприятия, он стал одним из флагманов американской металлургии. Несмотря на это в  Балтиморе сохранились очень симпатичные старые районы, красивые церкви, театры, музеи. В многочисленных ресторанчиках можно освежиться отличным пивом и отведать фирменное балтиморское блюдо - краб-кейк (котлета из мяса голубого краба). 

Как во всех городах Восточного побережья, район гавани соединяет в себе элегантность современных зданий со старомодной морской романтикой. Неподалеку находится уютный жилой массив Маленькая Италия. Пешком добираться туда непросто и... опасно! Даже в путеводителях по Балтимору о некоторых местах откровенно сказано: «Здесь появляться не рекомендуется из-за не контролируемой криминогенной обстановки». 

Главная проблема Балтимора - две трети местного населения составляют афроамериканцы, взрывоопасная человеческая масса. Здесь происходили настоящие бои с полицией в 1968 году, после убийства Мартина Лютера Кинга. В город пришлось вводить крупные силы Национальной гвардии и федеральных войск. Балтимор нередко откликался бунтами на «жестокость», допускавшуюся полицией в отношении темнокожих правонарушителей. Каждый раз эксцессы удавалось погасить только с помощью армии.

 

Не скрою, именно в Балтиморе - и только там - я лично столкнулся с агрессивностью афроамериканцев, к счастью, не в самой крайней ее форме. Однажды вечером мы с Лео заглянули в торговый комплекс (отнюдь не находившийся в «неблагополучном» районе), чтобы купить какую-то мелочь. Заняли очередь к кассам. Перед нами стояла супружеская пара афроамериканцев средних лет с дочкой. Услышав, что мы говорим по-русски, отец семейства вдруг обернулся, с подозрением посмотрел на нас и неприязненно спросил: «А вы других языков не знаете?» Лео примирительно ответил: «Мы знаем разные языки. Неважно. Всё в порядке, приятель». Но «приятель» явно завелся. Он нагло заявил: «А вы перейдите к другой кассе!» Спорить не было смысла, мы отправились к последней кассе, подальше от грубияна, и он больше не возникал.

Вашингтон – царство чиновников, туристов, демонстрантов


Здесь, казалось бы, совсем не бурлит жизнь, как это должно быть в столице. Открыто и утомительно бурлит она в Нью-Йорке, на Манхэттене. А Вашингтон скромно расположился на северном берегу Потомака, который, набесившись в районе Великих водопадов, на подступах к столь важному городу принимает чинный вид и  неторопливо стремит свои воды в океан.

 

Конечно, в Вашингтоне кипит жизнь, невидимая постороннему, - ведь здесь решаются судьбоносные для страны вопросы. Но эта деятельность скрыта во внушительных зданиях министерств (своей монументальной архитектурой очень напоминающих аналогичные советские ведомства), в Капитолии, в Верховном суде, в Белом доме. А приезжие находят город спокойным и комфортным.

 

Вашингтон сохранил планировку, заданную еще в 1791 году архитектором Пьером Ланфаном. В ХХ веке из-за беспорядочного разрастания столицы власти вернулись к его идеям. Поскольку в город начала проникать мода на небоскребы, Конгресс запретил строить здесь здания выше Капитолия и монумента первому президенту США.

В итоге американская столица занимает ограниченное пространство, организованное продуманным градостроительным планом. Она не подавляет закрывающими солнце циклопическими башнями. Вашингтон считается образцом архитектурного разнообразия и вкуса. Старая часть города построена в очаровательном викторианском стиле, к которому впоследствии добавились другие архитектурные направления, включая стиль бозар, неоготику. По оценке Американского института архитектуры, в Вашингтоне находятся шесть из десяти самых красивых строений США!

В годы Великой Депрессии и Второй мировой войны государственный аппарат  начал увеличиваться, но затем количество чиновников и, соответственно, численность населения столицы стабилизировались. В настоящее время в городе постоянно проживают 600 тысяч человек, но в рабочие дни за счет приезда из окрестностей Вашингтона служащих и прочих работников эта цифра увеличивается до миллиона. Тем, кто едет в столицу утром и покидает ее к вечеру, надо учитывать также поток туристов и огромные пробки на дорогах.

Главное скопление туристов - в центре Вашингтона, на Национальной аллее. Это парковая зона длиной в одну милю, от монумента Вашингтону до Капитолия, шириной в 120 метров. По ее сторонам располагаются знаменитые «смитсоновские» музеи. Недалеко находится Национальная галерея – одно из крупнейших художественных хранилищ мира. Респектабельная Пенсильвания-авеню ведет от Капитолия до Белого дома.             


Поскольку все ветви власти размещены в Вашингтоне, именно здесь проходят самые мощные демонстрации под разными лозунгами. В дни моего пребывания в столице примечательных акций протеста не было. Но напротив Белого дома постоянно дежурят (по собственной инициативе) противники президента Трампа, размахивающие очень дерзкими плакатами. Кстати, Белый дом и его знаменитая лужайка немного разочаровали меня камерными размерами - особенно в сравнении с огромным, величественным Капитолием. Но, может быть, именно в скромности – сущность демократии?.. 

Штат Нью-Йорк – вдали от небоскребов

Увлекательные прогулки по Вашингтону не могли заслонить семейные цели моей поездки. Пора было двигаться на север, к Бостону. Рано утром мы с Лео выехали из Балтимора в штат Нью-Йорк. Автопробег занял около шести часов.

Я надеюсь, мои интеллигентные друзья не будут мне пенять на то, что на этот раз я проигнорировал крупнейший город США. Продолжительность моего путешествия  была ограничена, а прошлогодний запас впечатлений от осмотра Нью-Йорка, от знаменитых музеев еще продолжал духовно подпитывать меня. Я не хотел смешивать его с новым потоком информации, обрушивавшейся на меня отовсюду. О расширении списка музеев, которые я посетил в Америке, будет  рассказано далее.

Прибыв в штат Нью-Йорк, мы свернули с шоссе к городку Нискаюна, где живет Лео. Собственно говоря, мы ехали по живописным лесам, в которых проложены добротные дороги. Это не совсем улицы: владельцы частных особнячков ценят тишину, уединение и не заинтересованы в тесной близости к соседям. Номера домов нужны в основном для доставки почты.

Нискаюна – характерное для Америки общинное поселение. Здесь живут несколько тысяч человек с достаточно высоким социо-экономическим статусом. С утра до вечера двери их вилл открыты – посторонних тут нет, подозрительных чужаков сразу заметили бы.

Рано утром и после обеда по лесу ползет вереница желтеньких автобусов: развозят детей в школу, а потом – по домам. Можно не сомневаться в том, что школа здесь – высокого уровня. Многие ее выпускники поступают в престижные университеты. Как во всех американских учебных заведениях, большое внимание уделяется спорту. Сразу бросаются в глаза стадион,  площадки для самых популярных в Америке спортивных игр.

Отличные условия для поддержания здорового образа жизни – и у взрослого населения Нискаюны: площадка для гольфа, трассы для бегунов и велосипедистов. Да и просто погулять по лесу, подышать  чистейшим воздухом весьма полезно.  Что очень приятно – не только встречающиеся прохожие, но и бегуны, велосипедисты непременно улыбнутся вам и поздороваются. Так с детства воспитывают  американцев!

После Израиля с его дефицитом водоемов особенно хорошо выйти на берега реки в окрестностях Нискаюны. Они густо поросли камышом. Тут множество разных птиц: утки, гуси, лебеди, цапли, выпи. Гуляя по травке, надо смотреть под ноги - иногда может прошмыгнуть юркая змейка. 



Вообще штат Нью-Йорк всегда был курортной зоной. В первой половине ХХ века, пока авиаполеты в южные края не стали доступными для рядового американца, он находил места для отдыха – соответственно достатку - в нескольких часах езды от своего города. И сейчас люди побогаче приобретают здесь дома, другие их арендуют в сезон. А уж в штате Нью-Йорк есть где расслабиться: океанское побережье, реки, озера, густые леса...


Существует забавный термин – «
Borscht Belt» - «Пояс борща». Это живописные места на севере штата, на возвышенности, которую так же шутливо называют Еврейскими Альпами. Сюда в послевоенные годы летом стекалась еврейская публика, которая еще не забыла своих корней и ашкеназской кухни. Многие видели очаровательный американский сериал «Удивительная миссис Мейзел». Прибалтийские евреи находят в нем массу параллелей со знакомыми им литовскими и латвийскими курортами пятидесятых-семидесятых годов прошлого столетия. Те же моды, те же солидные еврейские мужья и их молодящиеся жены, а по вечерам «мероприятия» с массовиком-затейником, «конкурсы», танцы, легкие флирты... Хотя, конечно, комфорт советских домов отдыха не сравнить с условиями отдыха американца среднего достатка!


                                         "Удивительная миссис Мейзел"
                                        
Посетил я городок Саратога-Спрингс на востоке штата – место более «качественного» отдыха. Когда-то здесь жили гуроны и могикане. Хотя это близкие друг другу племена, с легкой руки Фенимора Купера его читатели первых привыкли считать хитрыми и коварными друзьями французов, а вторых – благородными и преданными англичанам (которые потом, добившись независимости, из «благодарности» загнали их в резервации)...

Саратогу-Спрингс основали в начале
XIX века. Благодаря минеральным источникам городок сразу стал курортом для богатых людей. И сегодня он отличается дорогими отелями, магазинами, ресторанами. Саратога-Спрингс прославилась скачками. Они проводятся до сих пор. Ипподромы заполняют элегантные мужчины и дамы в роскошных шляпах, разбирающиеся во всех тонкостях конного спорта.



            С Лео и его женой Соней в парке в Саратоге-Спрингс


Есть тут речка с гейзерами. Но по ее берегам бродят туристы поскромнее. Отдыхающие предпочитают развлечения высокого класса! В великолепном парке расположен курортный зал, где проводятся балы и банкеты. В летний период сюда приезжают лучшие симфонические оркестры, звезды оперы и балета, знаменитые бродвейские труппы.

 

                                                          Гейзер

В Бостон я добирался сам рейсовым автобусом из Олбани. Это столица штата Нью-Йорк, один из старейших городов США. Еще в 1540 году французы построили маленькую крепость на острове на реке Гудзон. В XVII веке, когда англичане вытеснили отсюда голландцев, они назвали этот укрепленный пункт в честь короля Якова II, который носил также титул шотландского герцога Олбани.

 

Сегодня Олбани – сравнительно небольшой город. У меня было мало времени на его осмотр. Как всюду в Америке, неповторимым колоритом отличаются самые старые районы. Производят впечатление внушительное здание университета в неоготическом стиле и суперсовременный центр Нельсона Рокфеллера, вице-президента США в 1970-е годы.   

 

Бостон – старый город с молодыми жителями

Я не видел человека, которому не понравился бы Бостон. В Америке мало подобных мест.




Есть такой штамп: «встреча прошлого с настоящим». Бостон основан в 1630 году, в нем много старинных домов и церквей, через центральные районы проходит Тропа Независимости, напоминающая об Американской революции. В Бостоне созданы первая в США железная дорога и первое метро. Здесь открылась первая в стране публичная библиотека. В 1876 году преподаватель Бостонского университета Александр Белл запатентовал первый в мире телефонный аппарат (этот патент считается одним из самых прибыльных в истории).
 

Но особенность города – в том, что здесь соединяются прошлое, настоящее и будущее! На улицах почти не встречаешь пожилых людей, всюду молодые лица. В Бостоне более ста университетов и колледжей! Его гордость – Гарвардский университет и Массачусетский технологический институт, известные во всем мире. В них подготовлено 150 с лишним Нобелевских лауреатов! Бостон можно назвать гигантской лабораторией, где рождаются идеи XXI и XXII веков.



Мало кто из приезжающих в Бостон не посещает его пригород Кембридж, где находятся Гарвард и MIT, их уникальные музеи и Гарвардская библиотека, одна из крупнейших в США. Но огромное удовольствие получаешь, прогуливаясь без конкретных целей по самому Бостону. Здесь совсем немного небоскребов, они прекрасно уживаются со старыми кварталами. Значительную часть города занимают тенистые парки и бульвары.

Бостон известен спортивными клубами. Кроме принадлежащих им впечатляющих сооружений всюду видишь студенческие стадионы, без которых невозможно представить американские колледжи.

Мой сын и его семейство проживают в Бруклайне. Это пригород, считающийся отдельной административной единицей. Тут всегда селились зажиточные евреи. Об этом напоминают элегантные особнячки и многочисленные синагоги с пышными, эффектными фасадами. 

Конечно, сейчас в Америке уже не встретишь районы, занятые представителями одной конфессии. В Бруклайне много иммигрантов с разных континентов. В многоголосом шуме слышится и русская речь.

 

В октябре у многих домов, магазинчиков Бруклайна можно было увидеть ряды и целые пирамиды из тыкв. Этот плод играет важную роль в праздновании Хэллоуина. Древний праздник кельтского происхождения отмечается в Европе и Америке 31 октября, в канун Дня Всех Святых. Среди различных традиций языческого толка – изготовление жутковатых масок и светильников из тыквы. 

Трехмесячная внучка встретила меня приветливо. Она вообще любопытна и контактна. Зовут Ариана (папа – Арье, мама – Анна). Чьи способности она унаследовала, пока трудно сказать. Это определит сын, нынче занимающийся генетикой.


 Из-за студенческой специфики Бостона автобусы и метро здесь никогда не пустуют, а в часы пик переполнены. Система общественного транспорта здесь удобная и эффективная. Сейчас в городе появились подземные трассы для автобусов – аналог метро. Даже не знаю, как этот вид транспорта называется.

Морским транспортом пользуются и местные жители, и гости города – он предназначен в основном для развлекательных рейсов. Из бостонской гавани периодически выходят небольшие теплоходы. Главная цель пассажиров – посмотреть на китов (организаторы поездок, продолжающихся несколько часов, гарантируют выдачу дополнительного бесплатного билета тем, кто не заметит ни одного кита!). Естественно, я тоже не упустил такой возможности.

Пока мы не вышли в открытый океан, я рассматривал публику на нашем теплоходе. Была большая группа женщин в длинных юбках и белых чепчиках – я видел таких особ на картинах старых голландских мастеров. Судя по сопровождавшим группу суровым мужчинам с окладистыми бородами,  это какая-то религиозная община, не отгораживающаяся от американской общественно-культурной жизни.

 


Китов мы увидели в огромном количестве! Как мне объяснили грамотные люди,  у побережья Бостона много этих морских животных, так как здесь относительно мелко, и киты успевают заглатывать рыбешку со дна. Потом выныривают, чтобы вдохнуть кислорода.

 


Киты были небольшие и очень проворные: на радость туристам они совершали акробатические прыжки и ныряли, помахивая черными хвостами. Конечно, я сразу вспомнил «Моби Дика». Действие гениального романа Германа Мелвилла происходило именно в этих местах, у острова Нантакет! К счастью, сейчас здесь китов не истребляют, и они резвятся возле судов, не боясь получить гарпун в бок.
             

пятница, 8 ноября 2019 г.

Цель близка: Ликуд заглатывает правый лагерь!

Пока Бени Ганц пытается что-то сделать с мандатом на формирование правительства, Нетаниягу осуществил неожиданный маневр: Ликуд объединился с Новыми правыми!  



Почему это неожиданность? Ведь премьер-министр перед апрельскими и сентябрьскими выборами убеждал сторонников национального лагеря голосовать за Ликуд, а не за мелкие правые партии, чтобы не распылять голосов. Биби удалось уговорить Фейглина сняться с выборов, пообещав ему министерский пост в будущем правительстве.

Но Новых правых возглавляют Беннет и Шакед, о которых Нетаниягу слышать не желал. Оба они когда-то руководили канцелярией Нетаниягу, но «не сработались» с ним и ушли в Еврейский дом. Платформа религиозных сионистов в конце концов их не устроила, и Беннет с Шакед решили создать партию Новые правые, объединяющую  религиозных и светских сторонников национального лагеря. Хотя перед повторными выборами в кнессет премьер-министра убеждали, что включение Шакед в список Ликуда добавит ему голосов, он не захотел даже говорить на эту тему.


Почему Нетаниягу внезапно изменил свою позицию? Во-первых, он не доверяет ни одному из союзников по право-религиозному блоку и решил уменьшить шансы Ганца на переманивание кого-то из них. Во-вторых, он, видимо, искренне верит в необходимость превращения правого лагеря в одну партию. В-третьих, он дал Беннету портфель министра обороны! Тот давно этого требовал, но Биби не нравилась критика его действий в сфере безопасности, исходившая от Беннета и Шакед. Теперь Нетаниягу ставит Беннета в такое же положение, как Либермана, моментально растерявшего свою «крутизну» на посту министра обороны. В-четвертых, премьер-министр сводит личные счеты с Либерманом, не терявшим надежды на возвращение в оборонное ведомство, и решительно объявляет Ганцу: «Кахоль-Лаван не сможет сформировать правительство. Идем на третьи выборы!»

Можно ли считать ход Нетаниягу абсолютно выигрышным? Я лично в этом не уверен.      


Брошенная Ганцу перчатка угодила в Либермана. Ему теперь терять нечего. Глава НДИ может занять один из ключевых постов в правительстве, только если премьер-министром станет Ганц. Либерман с его огромным опытом и политической изворотливостью наверняка всерьез не ссорился ни с Дери, ни с харедим из Яадут ха-Тора. Он может предложить им компромисс, например: Кахоль-Лаван и НДИ принимают программу постепенного (в течение 10-15 лет...) привлечения ешиботников к исполнению гражданских обязанностей, а ультраортодоксы входят в правительство Ганца и продолжают получать щедрое финансирование. Все участники такой сделки рапортовали бы избирателям, что остались верны своим принципам. Ганц и Либерман объяснили бы, что не смогли создать правительство с участием Ликуда из-за обструкции с его стороны. А «антиклерикальную» программу постепенно спустили бы на тормозах, как уже не раз делалось.

Интересную мысль высказал сегодня один из комментаторов, сказавший, что он на месте Ганца немедленно вернул бы президенту мандат на формирование правительства и пошел на выборы, которые сулят ему успех! Некоторый резон тут есть. Нетаниягу еще не решил, составлять ли в случае проведения третьих выборов общий список с Новыми правыми, проводить ли новые праймериз в Ликуде. Как показывает опыт, объединение партий с близкими политическими платформами не увеличивает сумму их мандатов, а уменьшает (так было при попытках объединения Ликуда с НДИ и с Кулану, при поглощении им партии Фейглина). Беннет формально торжествует, получив портфель министра обороны, но он и Шакед теперь будут считаться «искателями приключений», они потеряли репутацию настоящих сионистов, которые правей Ликуда.

Без сомнения, нынешняя комбинация Нетаниягу продиктована нервозностью, которую усиливают и патовая политическая ситуация, и ожидание решения по его делам. Линия на уничтожение правых партий наносит огромный вред национальному лагерю и в целом израильской демократии. В гражданском обществе каждая группа населения должна иметь возможность отстаивать свои взгляды. Разрушенные правые партии не восстановятся, как оторванный хвост ящерицы. Убеждать соотечественников в том, что только сторонники Нетаниягу – истинные патриоты, а все прочие готовы «продать страну», можно только в помрачении рассудка от непомерного напряжения! Национальный лидер, раскалывающий народ, далеко не уедет на этих обломках. 

Правый лагерь способен получить безоговорочную поддержку избирателей не истериками, не натравливанием одной половины израильского общества на другую половину, а совсем другими способами: решительной борьбой с террористами – прежде всего в Газе, нетерпимостью к коррупции и возвращением к лозунгам социальной справедливости, которые когда-то позволили Бегину покончить с монополией одной партии.      

среда, 18 сентября 2019 г.

Победителя нет, начинаются комбинации

Повторные выборы в кнессет нанесли новые штрихи на политическую карту Израиля, но, как и ожидалось, опять не выявили безусловного победителя, который мог бы создать правящую коалицию. Общество не готово к еще одним выборам. Поэтому следует ждать от лидеров правого и левого лагерей различных хитростей, в том числе появления еще не виданных политических союзов...


Хотя у нас любят ругать опросы, они правильно предсказывали, что в результате повторных выборов в кнессет ни правый, ни левый блок не получат большинства, позволяющего сформировать правительство.

После подсчета примерно 90% голосов складывается такая картина:
Кахоль-Лаван – 32 мандата,
Ликуд – 31,
Объединенный арабский список – 13,
НДИ и ШАС – по 9,
Яадут ха-Тора – 8,
Ямина – 7,
Авода-Гешер – 6,
Демократический лагерь – 5,
Оцма – 0.

В чем неправ Биньямин Нетаниягу?

В ходе повторной избирательной кампании премьер-министр, без сомнения, допустил серьезнейшие ошибки как стратегического характера, так и морально-идеологического толка.

Пропаганда Ликуда свелась к выступлениям Нетаниягу, который отмечал прежде всего свои достижения в области дипломатии и безопасности, но практически не касался социально-экономических проблем. Он пугал избирателей тем, что неудача Ликуда приведет к власти лево-арабское правительство, готовое к любым территориальным уступкам. Эта тактика принесла ему успех в 2015 году, когда лидерство Ликуда реально оспаривалось Сионистским лагерем. Но с «легкой» руки Либермана на этот раз в центре агитационных сражений оказался вопрос о борьбе с засильем ультраортодоксов. На эту тему Нетаниягу вообще не высказывался, а всем известно, что он называет ШАС и Яадут ха-Тора «естественными союзниками» Ликуда.

Лидеры Кахоль-Лаван и Аводы-Гешера не всегда внятно, но периодически напоминали о нерешенных социальных проблемах. В последний раз Нетаниягу занимался ими в 2011 году, когда его напугал размах движения «за социальную справедливость». В тот момент некоторые влиятельные ликудники заговорили о том, что партия должна перехватить инициативу у оппозиции, так как в свое время Ликуд пришел к власти благодаря ставке Бегина на социально слабые слои. Но Нетаниягу предпочел в своем стиле «заболтать» проблему: для нейтрализации протеста он создал «комиссию Трахтенберга», потом раздул шумиху вокруг открытия бесплатных детских садов для трехлеток (популистский проект, совершенно не подготовленный экономически и организационно) – и «палаточники» стихли.

После ухода из Ликуда Кахлона подразумевалось, что его партия Кулану займется социальной проблематикой. Но Кахлон провалился на этом поприще и вернулся в Ликуд.

В нападках на левых и на арабов (они были обвинены в поддержке врагов, желающих уничтожить Израиль) Нетаниягу хватил через край. Никто не объявлял вне закона левых израильтян или арабских жителей страны. Премьер-министр демократического государства не имеет права делигитимизировать половину населения, фактически позволяя себе откровенное подстрекательство против сограждан.

Не лучше выглядели крики Нетаниягу о том, что ему шьют дела, что его преследуют полиция, прокуратура, суд, юридический советник правительства, что следователи запугивают кандидатов в госсвидетели и заставляют давать показания против него. Независимо от того, как повернется дальнейшее рассмотрение дел Нетаниягу, его ламентации вызывали недоумение: как же он - за четыре своих премьерских каденции - так развалил правовую систему! К тому же ему резонно напоминали, что в свое время он с «моральных» позиций атаковал Ольмерта, находившегося в аналогичной ситуации, и добивался его ухода в отставку... 

Стратегическим и идеологическим просчетом стали истерические обращения  Нетаниягу к избирателям: не поддерживать небольшие правые партии, голосовать только за Ликуд, чтобы не «распылять» голоса и не ослабить национальный лагерь.

Эту «идею» поддерживали многие самодеятельные «аналитики», но она антидемократична и вредна! Гражданское общество построено на возможности граждан и групп населения защищать свои взгляды. Никогда не было единого правого или левого лагеря. В свое время Ликуд уживался с Цометом, Тхией, Моледет, МАФДАЛом, НДИ. По мере того как Ликуд сдвигался к центру и один его лидер провел «размежевание», а другой признал лозунг двух государств для двух народов, появились партии, гораздо более правые, чем Ликуд. В то же время Либерман стал «прагматичней» и готов к контактам с левым лагерем.

Нетаниягу фактически предложил модель двухпартийной системы - две большие партии, правая и левая, но Израиль к этому пока совершенно не готов. Кроме того, что спектр правых и левых блоков весьма широк, существуют религиозный лагерь с острейшими внутренними противоречиями, арабский сектор, а также «русская община», которую 30 лет загоняют в гетто «русские» лидеры. Этой пестроте соответствует наш плюрализм.

Нетаниягу с его самолюбованием не понял, что есть правые израильтяне, которые, не проголосовав за Еврейский дом или партию Оцма, все равно не отдадут голоса слишком либеральному для них Ликуду. Биби уговорил Фейглина сняться с выборов, запугал избирателей Бен-Гвира, но в результате не сплотил правый лагерь. Некоторые обозреватели уже указали, что в апреле Ликуд получил больше мандатов, чем вчера, к тому же после этого к партии присоединились Кулану и Фейглин, но в итоге Нетаниягу потерял с десяток мандатов! Не исключено, что при отсутствии агитации Ликуда против правых партий они могли бы пройти электоральный барьер и укрепить национальный лагерь.     

Деградация израильского избирателя

Похоже, что израильтяне стали хуже разбираться в политике. Наших соотечественников не интересуют программы и конкретные дела партий - избиратели отождествляют партии с их лидерами. Впрочем, тут неясно, где причины и где следствия: появлению такого подхода способствовали метаморфозы израильских партий, превратившихся в партии одного вождя.

Люди перестали помнить политические факты. Все забыли о том, что глава Ликуда Бегин первым подписал мирное соглашение с арабской стороной, первым отдал "оккупированные территории", ликвидировал еврейское поселение Ямит и к тому же внес в Кемп-дэвидский договор с Египтом обязательство о предоставлении «палестинцам» (тогда термин был еще спорным!)  самоуправления. Осло было продолжением этого процесса, а после Рабина и Переса Нетаниягу обнимался с Арафатом и отдавал ему территории. Сегодня разница между правыми и левыми стирается, и партийную пропаганду надо строить на конкретных лозунгах, а не на подстрекательстве.

Увы, омещанивание избирателя делает его более падким на подстрекательскую отраву. Наверняка не только «русские» с их усвоенным со школьной скамьи воинствующим атеизмом клюнули на популистские антирелигиозные кличи Либермана, который всегда нежно дружил с харедим и лично с Дери, плодотворно сотрудничал с ними во всех правительствах. А об отношении выходцев из бывшего СССР к израильским арабам свидетельствуют их бесхитростные проклятья и брань в соцсетях. Результаты грубого подстрекательства налицо: ульраортодоксальные партии получили от избирателей вдвое больше мандатов, чем НДИ, а арабский список несмотря на низкую активность избирателей оказался на третьей позиции.

Молчание – знак согласия?

Приходится констатировать, что сегодня большинство израильтян совершенно равнодушны к теме коррупции. «Рак ло Биби» - это идеологическое неприятие премьер-министра. На самом деле никто не вникает в суть приписываемых ему правонарушений и не хочет вспоминать об ужасающей картине разложения нашей политики.

В Ликуде кроме его лидера еще три видных деятеля партии оказались под следствием. Скорее всего станут подсудимыми глава ШАСа и бывший руководитель нашего здравоохранения из Яадут ха-Тора. Все коррупционные рекорды побило «Дело 242», чаще называемое «Делом НДИ». Один министр от этой партии уже отсидел. Начальник штаба НДИ получил 7 лет и ждет решения по своей апелляции. Еще более серьезный срок (!) светит бывшему генсеку партии. В системе «откатов» были задействованы многие муниципальные деятели, состоявшие в НДИ или выдвинутые этой партией.

Самое постыдное – это то, что руководители скомпрометированных партий защищают своих опозорившихся товарищей и никогда не дают оценок их делишкам! Если мне не изменяет память, последний прецедент осуждения лидером партии недостойного поведения соратника наблюдался в Шинуе при Лапиде-старшем. Когда выяснилось, что депутат Парицки поручил частному детективу следить за его конкурентом депутатом Поратом, Лапид немедленно устроил партсобрание и Парицки был исключен их фракции Шинуя. Старомодное воспитание...

Кто же станет премьер-министром?

Все ведущие политики до вчерашнего голосования заявляли, что третьих выборов не будет. Категорически настроены против этого президент Ривлин и спикер кнессета Эдельштейн.

Но как же сколотить коалицию? Допустим, эту задачу возложат на Ганца. Он уверял, что не пойдет в правительство с Нетаниягу и с харедим. Но у него вместе с Аводой-Гешером и Демократическим лагерем 43 мандата. Добавим арабский список – наберется 56 мандатов.

У Нетаниягу с Ямина и харедим – 55 мандатов. Биби слишком громко проклинал до выборов левых и арабов. Совершенно ясно, что ключевым игроком становится Либерман с 9 мандатами! Он уже сказал, что предвыборные перепалки с Нетаниягу готов забыть, но пойдет в коалицию с ультраортодоксами, только если они примут его закон о призыве ешиботников, согласятся с полноценным изучением в их школах точных наук и других базовых предметов, примут гражданские браки и транспорт по субботам! Маловероятно...

Нетаниягу никогда не соглашается забыть личные счеты! Он агитировал против Шакед и Беннета, которые когда-то ушли с поста главы его канцелярии. Он не простит Либерману отказа войти в его правительство после апрельских выборов.

Но без НДИ нет коалиции. Может, Биби согласится на создание правительства национального правительства с Кахоль-Лаван? Он может примириться с Либерманом, он готов забыть свои филиппики против продажных левых и против дефективных генералов, но трудно представить, как Нетаниягу преодолеет свою ненависть к Лапиду! Тяжелый характер – большая проблема для политика...

Либерман и после выборов уже подтвердил, что войдет только в "широкое либеральное, светское" правительство. Он не скрывает, что его костяк должны составить Ликуд, Кахоль-Лаван и НДИ. Но цену Либерман не называет. Трудно усомниться, что это ротация трех лидеров на посту премьер-министра - менее престижные должности Либерман уже занимал! Но его мечты не вдохновляют ни Ганца, ни Лапида, ни Нетаниягу.
 

Вряд ли приемлемы сделки с НДИ для арабских депутатов. Глава арабского списка Айман Уде заявил, что он «не находится в кармане» ни у одной партии. Тем самым намекнул, что с кем-то может договориться. Арабским политикам пора понять, что вхождение во власть – в интересах их электората. Но, в свою очередь, Ганц сознает, что в составе арабского списка есть одиозные фигуры, с которыми боевому генералу западло сотрудничать. Скорее всего Уде для присоединения к коалиции пришлось бы расстаться с партией Балад.

Комментаторы выдвигают разные варианты гипотетической коалиции, связанные с дроблением партий. Беннет и Шакед уже вышли из списка Ямина. Почему бы Беннету не вспомнить о дружбе с Лапидом? А почему бы Лапиду – или Яалону – не выйти из Кахоль-Лаван? А так ли фантастичны предположения о возможном путче в Ликуде, который не желает остаться на бобах? Может ли отделиться от Ликуда фракция, возглавляемая, к примеру, Сааром, которого Биби всё равно давно обвиняет в коварных интригах?

Следует признать, что пока самым эффективным мастером политической комбинаторики проявил себя Либерман. Не стоит недооценивать его: вполне возможно, что затеяв весенний бунт против Ликуда, он о многом договорился с потенциальными политическими союзниками.

В любом случае вскоре после окончательного подведения итогов выборов мы увидим планы противоборствующих лагерей по созданию правительства. 

  

  

вторник, 27 августа 2019 г.

«Пред сфинксом с древнею загадкой...»

Я много лет слежу за работами театра «ZERO», но совсем недавно познакомился с существующей при нем студией «Верю!» Она объединяет людей разного возраста и разных профессий, которые увлечены театральным искусством и профессионально работают над своим актерским мастерством под руководством Марины Белявцевой и Олега Родовильского. На днях я побывал на очередной премьере студии – спектакле «С любовью от...» по пьесе английского драматурга Лионеля Гольдштейна.

 

Постановки студии «Верю!» надо оценивать безо всяких скидок. Репертуар у нее очень серьезный, спектакли отмечались призами на международных фестивалях. Главное – актеры переняли от своих наставников любовь к интеллектуальному театру и яркой образной форме, умение с предельной тщательностью прорабатывать каждую роль.

«С любовью от...» (в оригинале – «Гальперин и Джонсон») относится к жанру пьесы-диалога. На кладбище встречаются два немолодых человека: бизнесмен Давид Гальперин (актер Вениамин Куперман), похоронивший любимую жену Флоранс (Кристина Головчинер), и бывший бухгалтер Эдуард Джонсон (Давид Циновой), со странным упорством настаивающий на беседе с безутешным мужем. В конце концов ему это удается. Обмен воспоминаниями вызывает у Давида потрясение: оказывается, его преданная, любящая жена всю жизнь встречалась с другим мужчиной! Эдуард был первой любовью юной Флоранс, после чего ее сердцем завладел Давид. Жена не изменяла Давиду, ее встречи с Эдуардом были редкими и чисто платоническими. Но тем сильнее ревность и ярость Давида: ведь для него Флоранс была заботливой подругой, домохозяйкой, он как человек состоятельный покровительственно относился к супруге и невысоко ценил ее кругозор, а со скромным бухгалтером она беседовала об искусстве, обсуждала любимые оперы! В свою очередь и Эдуард не скрывает озлобления против Давида: он не сомневается в том, что был духовно тоньше, по-человечески интересней своего соперника, но почему умная, нежная Флоранс предпочла брутальность, напор самоуверенного дельца!..

Пьеса Лионеля Гольдштейна, казалось бы, предоставляет актерам минимум возможностей. Здесь нет действия  - главные события выплывают  из прошлого только в воспоминаниях героев. Сами они уже не способны на былые порывы и страсти и только говорят, говорят – то устало-примирительно, то ожесточенно-запальчиво...  Всё это очень трудно играть. От актеров требуется мастерское владение нюансами – пластикой, точным жестом, разнообразием интонаций. Вениамину Куперману и Давиду Циновому удается создать два ярких, во всём противоположных характера и поддерживать драматическое напряжение с первой до последней сцены. Они не просто рассказывают две параллельные истории, но наполняют их сиюминутным переживанием. Современного зрителя, отвыкшего, что греха таить, от романтики, захватывает душевный максимализм  двух соперников-антагонистов, но по ходу спектакля он еще и о многом задумывается.

Как таинственна и непостижима природа Женщины! Мужчины любят упрощать отношения со своими подругами и женами, не догадываясь, что находят в них именно то, чего хотят. Одному нужна ответная страсть – и он ее дождется. Но Женщине хочется еще нежности, поэзии, духовного общения – и это она получает в невинной дружбе с другим. И напрасен запоздалый спор двух ревнивцев. Давид наивно полагал, что навсегда завоевал Флоранс своей силой, темпераментом. Но нечем кичиться и Эдуарду, интеллигентно уступившему свою любовь, довольствовавшемуся разговорами об опере и соглашавшемуся целовать только... перчатку.

 

Эта Женщина появляется в спектакле, возникая из небытия, пытаясь хотя бы после своей смерти умиротворить двух мужчин. Она молча проплывает по сцене, и только музыка Бизе напоминает о вечной загадке Любви и вечной неспособности мужчин ее разгадать... Вряд ли нужно объяснять, как трудна была задача актрисы Кристины Головчинер и какой оценки заслуживает ее работа!   

Спектакль «С любовью от...» - очередное свидетельство профессиональной зрелости студии «Верю!»  Не буду тратить эмоции, призывая всю «русскую» публику немедленно посмотреть эту постановку. Во-первых, в крохотном зале мест на всех не хватит. А, во-вторых, умному, тонкому театру требуется и соответствующий зритель...  

Фото: Александр Гор