среда, 1 апреля 2015 г.

Коррупция как последняя стадия сионизма

«Есть судьи в Иерусалиме!» - торжествующе сказал Ольмерт, когда два с половиной года назад его оправдали по «делу о конвертах с купюрами». На днях, после повторного рассмотрения этого дела, Иерусалимский окружной суд признал, что Ольмерт получал взятки от американского бизнесмена Моше Талански. То, что на протяжении многих лет вытворял на высших постах бывший премьер-министр Израиля, поражает наглостью и цинизмом. Уже звучат высказывания о том, что давать ему еще один срок после того, как он получил шесть лет тюрьмы за «Холиленд», - слишком жестоко. Ольмерта слишком долго и системно жалели те, кто должен был остановить его! Пожалеть надо Государство Израиль...
Неприятности на старости лет после счастливо прожитой жизни

Шула Закен сумела отомстить бывшему шефу, выставившему её крайней в своих многочисленных криминальных делах. Вечная начальница канцелярий Ольмерта казалась слепо преданной ему. Она знала о нем всё, но молчала на допросах, и следователи не могли получить требуемый компромат. И сама Шула из каждой юридической передряги выходила чистой и безгрешной.

Казалось бы, система работает безотказно: полиция заводит очередное дело на Ольмерта, он говорит, что всеми его делами ведает Шула Закен, она отмалчивается – и оба продолжают процветать. Облом произошел в «деле Холиленд». В ходе этого долгостроя подрядчики не скупились на взятки, львиная доля которых оседала в карманах руководящих работников иерусалимского муниципалитета. Госсвидетель показал, что брал и Эхуд Ольмерт, а передавала ему деньги Шула Закен. Тут выяснилось, что Ольмерт – совсем не такой благородный джентльмен, как наивно полагала Шула. Он стал всё валить на нее, и ей – замужней даме! - пришлось давать в суде унизительные показания о своих личных отношениях с госсвидетелем. В марте 2014 года Ольмерта впервые в его жизни присудили к тюремному сроку, но и Шуле, привыкшей к достатку и комфорту, пришлось отправиться за решетку. Тут она перестала выгораживать босса. Потребовала статуса госсвидетеля и смягчения приговора за дачу показаний.

Оказалось, что Шула – при несомненной преданности Ольмерту - ни в один период своей трудовой биографии наивностью не отличалась. Когда начальник давал ей поручения сомнительного свойства, она записывала их беседы на диктофон. Благодаря этой дальновидности Закен представила аудио-записи, касавшиеся получения денег от Моше Талански. Учитывая важность этих свидетельств, высшие инстанции распорядились о повторном слушании дела. Ранее судьи приняли версию экс-премьера о том, что он получал обычные пожертвования на свои избирательные кампании. Теперь были озвучены откровенные разговоры Ольмерта, из которых явствовало, что наличные поступали в его распоряжение и использовались на личные нужды.

Ольмерт отказался комментировать записи его бесед с Закен. «Судьи в Иерусалиме» были единодушны: подозреваемый виновен в обмане общественного доверия, жульничестве при отягчающих обстоятельствах, получении взяток в размере сотен тысяч шекелей, даче ложных показаний полиции и суду. Кстати, судья Мусья Арад, председатель Иерусалимского окружного суда, оправдавшего Ольмерта в 2012 году, отказалась участвовать в повторном случае дела. Заменившая ее Ривка Фридман-Фельдман не преминула выразить свое удивление по поводу того, что в прошлый раз тройка судей проявила поразительный либерализм.

Окончательный приговор по «делу о конвертах с купюрами» будет вынесен в начале мая. Такие нарушения закона тянут минимум на несколько лет тюрьмы. А Ольмерт уже приговорен к шести годам по «делу Холиленд», но в камеру не отправляется, так как пока не рассмотрена его апелляция. Еще два приговора – оправдание Ольмерта по «делу «Ришон-турс» и условный срок за «дело о финансовых нарушениях в Центре инвестиций» - обжаловала прокуратура! Учитывая резкий разворот судей в их отношении к Ольмерту, может скопиться пугающий суммарный срок. Бывшему главе правительства скоро исполнится 70. Не закончит ли он свой жизненный путь в робе зэка?

Метастазы, уничтожающие общественную мораль

Уже звучат призывы к состраданию: мол, Ольмерт много пережил, достаточно наказан, и приговор по «делу Холиленд» должен «погасить» остальные его тюремные сроки. Трудно представить, чтобы такой «гуманизм» проявлялся, если бы речь шла не об экс-премьере, а о рядовом чиновнике, совершившем аналогичные преступления. Как сказал после приговора суда обвинитель Ури Корб, сила власти не должна превращаться во власть силы.

В Израиле прошла мода на обличение коррупции. Во время последней избирательной кампании только Яир Лапид затрагивал эту тему, но не произвел впечатления, потому что среди главных коррупционеров упорно не называл Ольмерта, друга его семьи. К сожалению, наше общество сегодня готово говорить о дороговизне, о проблеме жилья, об иранской угрозе, об африканских нелегалах, но у него явно выработался иммунитет к слову «коррупция». А ведь в тюрьме сидит бывший президент Израиля и такой же участи не избежит бывший премьер-министр. В роли заключенных оказывались многие министры. Можно вспомнить недавние президентские выборы, на которых сошли с дистанции уличенный во взятках Бен-Элиэзер и заподозренные в сексуальных домогательствах Шитрит и Шалом.

Коррупция, презрение к закону и морали проникли во все уровни власти, во все государственные институты. Мэр, не побывавший под следствием, считается феноменом. Перед назначением нового начальника генштаба и нового генерального инспектора полиции одна кандидатура за другой отводятся из-за шокирующих разоблачений. Лавина увольнений высших чинов полиции – свидетельство разложения структуры, которая должна стоять на страже закона. Но кто будет служить моральным примером, если под следствием находится главный раввин Израиля, а среди партий рекордсмен по судимостям – ультраортодоксальный ШАС!

В связи с ожидающимся возвращением Арье Дери на пост главы МВД возникли вялые дискуссии: можно ли пускать в кнессет и правительство бывших заключенных? Уже то, что возникают такие вопросы, показывает всю степень падения общественной морали в Израиле.

Проблема – не в том, сколько лет в сумме отсидит Ольмерт, а в том, что «торжеству справедливости» предшествовали долгие годы попустительства ошалевшему от безнаказанности политику и преследования тех, кто пытался разоблачить его!

Вспомним, как после приговора 2012 года обожавшие Ольмерта СМИ торжествующе орали, что он невиновен. А ведь его оправдали по двум делам из трех, но по одному он получил условный срок. Условное наказание говорит о нарушении закона, однако это уже считается пустяком! Больше того, началась оголтелая травля госпрокурора Моше Ладора, якобы преследовавшего бедного Ольмерта по личным мотивам. Авторитетный журналист Амнон Данкнер «сострил»: он не согласен, что Ладор должен уйти в отставку, - ему следует покончить с собой... Сам Ольмерт совершенно по-хамски нападал на сигнализировавшего о его нарушениях госконтролера Миху Линденштрауса и говорил, что его место – в цирке.

Одновременно со всеми защитниками Ольмерта, как куклы в театре Барабаса, со страниц ведущих газет выскочили профессора права, лицемерно возмутившиеся тем, что разговоры о коррупции приняли совершено неумеренный характер. "Какая еще коррупция? Да, есть отдельные нарушения. Но не надо раздувать массовый психоз про коррумпированое государство!" - увещевали теоретики. 

Теория и практика одинаково прогнили. Судья Ривка Фридман-Фельдман совершенно права: и в 2012 году у судей было достаточно оснований, чтобы посадить Ольмерта. Они заявили, что конверты от Талански нельзя считать взяткой из-за отсутствия фактов оказания Ольмертом ответных услуг «жертвователю». Но на первой полосе одной из ведущих израильских газет было помещено сфотографированное письмо Ольмерта американскому миллиардеру. На бланке своего ведомства тогдашний министр промышленности, торговли и труда просил миллиардера содействовать сбыту в США продукции, которой торговала фирма Моше Талански! Да и почему судьи так легко поверили, что передававшиеся через Закен огромные суммы Ольмерт тратил на политические цели? Ведь никакими документами он подтвердить это не мог.

Как-то странно замяли вопрос о роли адвоката Ольмерта Ури Мессера, который заведовал его «черной кассой». В прессе сообщали, что из-за расследования он находится в «тяжелом душевном состоянии». Это бывает с преступниками. Юрист должен был понимать, чем он занимается с Ольмертом и Закен. Но правонарушителей, принадлежащих к высшим эшелонам власти, особенно жалеют органы правопорядка.

Судебная система делает всё, чтобы не обидеть израильскую элиту. Не слишком усердствует в ее преследовании и полиция. Ольмерт всю жизнь попадал в кабинеты следователей, но ему всё сходило с рук. В период его премьерства на него было заведено семь уголовных дел! Четыре из них закрыли «за недостатком улик». Особенно шокирующей была история приватизации банка «Леуми». Министр финансов Ольмерт норовил продать его по дешевке и без конкурса своему приятелю – американскому миллиардеру. Сделку сорвал решительный протест главного аудитора минфина Ярона Зелихи. А принципиального сотрудника вскоре бесцеремонно уволили. Никто не заступился. Израильская Фемида предает разоблачителей коррупции.

О том, что Ольмерт опять признан виновным, злорадно сообщил «Исраэль ха-йом». Но кнессет в новом составе (как и в старом) не счел нужным высказаться по этому поводу. Это гарантирует разрастание метастаз коррупции. Уже после выборов одну из парламентских фракций спешно покинул бывший мэр Цфата, которого с нетерпением ждут в полиции и в суде.

Когда в политике нет моральных норм, процесс оздоровления надо начинать с уточнения и ужесточения законов. Прежде всего следует запретить вход в политику людям с судимостями. Хватит слушать демагогию Дери и сочувствующих ему: дескать, почему человек должен расплачиваться всю жизнь за одну ошибку? Не человек, а политик, не ошибка, а преступление! Если кто-то собирается делать политическую карьеру, то должен заранее знать, что за взятки, «откаты» или сексуальные домогательства будет навсегда изгнан из этой сферы.

Необходимо тщательней указать основные виды перерасхода государственных средств чиновниками. Если удается доказать, что растраты вызваны личными или политическими соображениями, виновный должен отправляться в тюрьму.

Пора покончить с практикой политического подкупа. Многих мэров судят за то, что они перед выборами получают от подрядчиков финансовую поддержку, а позже предоставляют им выгодные подряды. Но то же самое делает премьер-министр, который за вхождение партий в коалицию и обеспечение ему парламентского большинства откровенно предлагает им миллиарды.

Необходим закон, более жестко обязывающий политиков все пожертвования на избирательную кампанию оформлять самым тщательным образом. Любые недочеты в документации или использование «черного нала» должны считаться тяжкими преступлениями. Для Ольмерта это чуть не стало оправданием!

Возможно, пришло время применять в политике кары, аналогичные футбольным. Например, исключать из кнессета партии, если сразу 2-3 их депутата или руководителя аппарата уличены в уголовных преступлениях.

Коррупция – это не просто моральное разложение общества. Страна разворовывается с восточной алчностью и местечковым бесстыдством. При тех масштабах, которых это явление достигло в Израиле, оно наносит государству чудовищный экономический ущерб. Расхищаемых миллиардов хватило бы и на строительство социального жилья, и на финансирование образования, культуры, здравоохранения, и на повышение нищенских зарплат и пособий.

Каждый громкий коррупционный скандал наносит тяжелейший удар по имиджу Израиля. Нельзя давать столько поводов для того, чтобы над еврейским государством смеялись. Пропагандистам Сохнута и Натива трудно разъяснять в диаспоре, что сионизм сам по себе, а коррупция сама по себе. Упоминавшийся Миха Линденштраус писал в годовом отчете, что коррупция угрожает самому существованию Израиля. Но кто будет слушать пожилого госконтролера, когда премьер-министр во всеуслышание называет его клоуном!

Увы, Линденштраус прав. Аморальность становится генотипом. Все коррумпированные чиновники и их спонсоры соответствующим образом воспитывают своих детей, а воры могут позволить себе более многочисленные семьи, чем честные труженики. Молодежь не стесняется делиться планами на будущее: «Пристроюсь в муниципалитет, сделаю карьеру в партии – местные толстосумы будут липнуть ко мне, как пчелы на мед!». Юридическое и гражданское воспитание должно начинаться со школы. На уроках обществоведения надо произносить меньше громких фраз о сионизме и разбирать больше примеров тех деяний, которые ведут к деградации сионистского государства.

Комментариев нет :

Отправить комментарий